Будила

Будила

Будила — польский военачальник, мозырский хорунжий, автор «Записок» о Смутном времени, один из гл. сподвижников Лжедмитрия II в начале его похода за моск. престолом. На первых порах призывы Лжедмитрия II находили наибольший отклик лишь среди низов. Как записал белорус. летописец, под знамена «Дмитрия » собирался «люд гулящий, люд своевольный... то и молодцы: якийсь наймит з Мстиславля до него пришол». Ситуация стала меняться после того, как польск. кор. Сигизмунд Ш в июле 1607 нанёс решительное поражение мятежным магнатам и шляхте. После роспуска наёмников, участвовавших в конфликте, в стране появилось множество солдат, готовых запродать свои услуги всем, кто может заплатить. К тому времени позиции Лжедмитрия II в России несколько упрочились. В кон авг. 1607 в г. Стародуб пришёл Б. с отрядом наёмных солдат из Белоруссии. Через 2 недели самозванец отправился в поход на Москву. 10 сентября его войско покинуло Стародуб и через 5 дней вошло в г. Почеп. Местное население приняло «царя» с радостью. 20 сентября войско отправилось к Брянску, но на первом же привале самозванца разыскал гонец, сообщивший, что Брянск сожжён цар. воеводой кн. М. Кашиным, покинувшим сожжённую крепость. Тем не менее Лжедмитрий направился к городу. На всём пути население встречало «Дмитрия» с воодушевлением. По словам очевидцев событий, «из Брянска все люди вышли вору навстречу», приветствуя его как истинного государя. Лжедмитрий разбил лагерь у Свенского монастыря, в котором провёл более недели. Задержка носила вынужденный характер. У самозванца не было денег в казне, чтобы расплатиться с наёмниками, поскольку бывшие покровители Лжедмитрия I из числа польск. магнатов и знатной шляхты стали помогать Лжедмитрию II только с окт. 1607. 26 сентября,— записал в своём «Дневнике» Будила,— «наше войско рассердилось на царя за одно слово, взбунтовалось и, забрав все вооружение [пушки], ушло прочь». Мятеж произошел, видимо, к ночи. Под утро Лжедмитрий II явился к войску, успевшему уйти на 3 мили от лагеря, и после долгих уговоров ему удалось «умилостивить» наёмников. При «воре», видимо, не было никого из знатных дворян или дум. чинов. Во всяком случае, в дни похода под Брянск самозванец послал в погоню за кн. Кашиным «с московским людом боярина своего Хрындина», а с наёмными солдатами — Б. Упом. в «Записках» Б. Хрындина можно отождествить с Д. Т. Рындиным, происходившим из мелких служилых дворян и получившим от Лжедмитрия I чин дьяка; в награду за службу Лжедмитрий II сделал его дум. дьяком. В дальнейшем Б. упом. источниками среди осаждённых в Моск. Кремле поляков и их сторонников из русских, где он числился уже в полковниках. «Кремлевские сидельцы в осаде испытывали в это время страшный, неизобразимый голод. Поляки, чтобы освободить себя от бесполезных ртов, стали мало-помалу выпроваживать голодных вон из Кремля. Таким образом дошла очередь до боярских жен и детей. Великородные бояре, продававшие постоянно Отечество, очень опечалились, боясь бесчестья и всякого насилья своим женам со стороны осаждавшего их войска. К кому было обратиться, кто б их защитил от позора, сохранил, взял на свои руки? Бояре послали просить об этом прямо к Пожарскому и к Козьме. Здесь они надеялись найти добрых людей. Пожарский не только обещал исполнить их просьбу, но во время выхода боярынь из Кремля сам выехал к ним, встретил и принял честно, с почетом, проводил каждую в безопасное место к их знакомым и велел обеспечить их содержание. Казаки за это хотели убить нижегородского воеводу: они собирались грабить боярынь-изменниц. Скоро сдались и поляки. В переговорах о сдаче они просили за себя и за бояр-изменников не погубить их и ставили условием, чтоб приняли их в полки Пожарского, а к Трубецкому отнюдь не хотели идти, боясь казаков. Действительно, и в этом случае Пожарский явился принять бояр… со своим полком. Это было на Каменном мосту, у Троицких ворот Кремля. Как только завидели выходящих бояр казаки, то поднялись тоже всем полком, вооружились, распустили знамена и хотели постоять за ожидаемую добычу. Едва-едва прошло без кровавой ссоры, и дело вероятно уладилось какими-либо обещаниями. Казаки отошли в свои таборы, и Пожарский принял бояр с великим почетом. Из поляков полк Струся взял Трубецкой. Казаки весь полк побили, так что немногие остались. Другой полк Будилов взял кн. Пожарский: ни единого не убили и не ограбили, и разослали всех по городам. Об этом Будиле можно прибавить, что когда Пожарский, еще вскоре после удаления от Москвы Ходкевича, предложил осажденным в Кремле полякам сдаться, изображая им весьма толково и справедливо, без малейшего высокомерия, безвыходное их положение, то Будило ответил бранью и польским хвастовством, уподоблял русских по мужеству и доблести ослам и байбакам, говоря, что в рыцарских делах русские хуже и ниже всех других народов. “Лучше ты, Пожарский,— писал он,— отпусти к сохам своих людей. Пусть хлоп по-прежнему возделывает землю, поп пусть знает церковь, Кузьмы пусть занимаются своей торговлей, — царству тогда лучше будет, чем теперь, при твоем управлении» и т. д.” Последнее упоминание о Б. имеется под 1617, когда мать кн. Д. М. Пожарского, княгиня Мария Фёдоровна, жившая в то время в Ниж. Новгороде и, видимо, имевшая в городе и в земстве большое влияние, спасла от позорной смерти пленного «кремлевского сидельца» — пол-ка Б., которого послал в Нижний на житье её сын и с к-рым озлобленный народ хотел расправиться «по-своему».

Владимир Богуславский

Материал из кн.: "Славянская энциклопедия. XVII век". М., ОЛМА-ПРЕСС. 2004.

Далее читайте:

Правители Польши (указатель имен).

Исторические лица Польши (биографический справочник).