|
|
Анна КОЗЫРЕВА. Гуси-лебеди |
|
2018 г. |
Форум славянских культур |
|
ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР |
|
|
|
Анна КОЗЫРЕВАГуси-лебедиПовесть Марусины тайныКоторый день напролёт за окнами льют и льют дожди. Носятся со свистом по округе порывистые сквозные ветра, сбрасывают остатки пожелтевшей листвы с деревьев, которым осталось лишь одно – вздрагивать голыми, почерневшими от влаги ветвями. Тоскливо на улице. Печальный Тимоша стоял у окна, пытаясь старательно высмотреть хоть что-нибудь сквозь струйки дождевой воды, ручейками бегущей по стеклу, – но пуст мокрый двор. Подошла мама. Глянула вниз, где слякотно и ветрено. Вздохнула. Мальчик округлившимися от волнения глазами стремительно посмотрела ей в лицо: – Гулять пойдём? – Гулять?! – Переспросила, поеживаясь, мама. – Милый мой, посмотри, что там творится… И она, захватив пылесос, стала подниматься по лестнице. – А Пуська?! – слёзно вопрошая, мальчик заспешил следом. – Пуська как?! Он же та-ам… – вот-вот расплачется в голос. – Придёт твой Пуська. Уж кто-кто, а он мокнуть не станет… – мама была не просто неумолима, а вполне уверена в сообразительности свободолюбивого кота. Тимоша тяжело вздохнул, однако маме поверил и, когда они вошли в ученическую, сразу же забрался на кресло. Стал лихо накручивать круги. Скоро это занятие ему надоело, и он принялся инспектировать стол отсутствующей школьницы. Интересно было всё, что лежало здесь. Мальчик знает, что трогать ничего не следует – хозяйка будет недовольна, а взять в руки так хотелось хоть что-нибудь! И тогда он, как будто совсем-совсем нечаянно взял карандашик… только один остро заточенный карандашик из сетчатого стаканчика. Повертел его в руке, как вещь невероятно ценную и редкую, и – быстро вернул на место. Осмотрелся, приглядывая, что же нового могло появиться в комнате сестры за последние дни. И, глянув мельком на книжную полку, споткнулся взором о маленькую картинку: прямо на него, глаза в глаза, смотрел удивительно красивый златоволосый человек. – Ты кто? – вырвалось у Тимоши взволнованным шепотком. С кресла – на стол. Со стола легко дотянулся рукой до полки. Осторожно взял оказавшуюся вовсе не бумажной, а изображенной на маленькой дощечке картинку. Слез со стола. С кресла – на пол. – Это кто? – спросил Тимоша у мамы, и та, мимолетно бросив взор в его сторону, перекрывая шелестящий шум пылесоса, сказала: – Иконка… – А иконка – это кто? – новый вопрос заставил мать выключить шумный агрегат. – Ни кто, а что… – поправила она сынишку. Тимоша знал, в чём различие между «кто» и «что», и тогда пальчиком указал непосредственно на красивого человека: – Вот это кто? – Уточнил: – Кто на картинке? – Это, Тимошенька, не картинка… это иконка… – сказала мама. Пояснила: – На иконках святые изображены… И тем только ещё больше запутала мальчика, смотревшего на неё в упор недоумевающе, а мама, взяв бережно из его рук иконку, внимательно всмотрелась в неё. – Ангел-хранитель… – проговорила неуверенно. – Написано так… – и поставила иконку на прежнее место. – Кого охранитель? – Спросил непонимающе Тимоша, долгим взглядом проводив ангела до места на полке. – Всех хранит… оберегает… – мама не успела договорить: в кармане её фартука зазвонил телефон, и по первым же словам мальчик догадался, что там тётя Света. * Ураганом влетела к ним Светлана. – Чая! Не откажусь от вашего вкусного чая! – требовательно сообщила она хозяйке, успевшей заранее накрыть на кухне стол. – Пожалте! – весело пригласила мама появившуюся неожиданно гостью. – Тимошк, а ты? – обратилась и к насупившемуся в обиде сыну, попытавшегося снова напомнить маме про улицу и кота. – Что это с ним? – поинтересовалась тётя Света. – На улицу хочет… – объяснила Людмила недовольство сына. – На улицу?! – мамина подруга детства, присвистнув лихо, уставилась на мальчика. – Там – жуть! Все давно по домам разбежались – мультики смотреть. А ты любишь мультики? – спросила она. Отвечать на вопрос про мультики Тимоша не стал: кто ж их не любит?! Он молча забрался на стул. Придвинул к себе чашку с чаем, не забыл и про кусочек аппетитного тортика: он был ещё тот сластёна. – И как ты? Справляешься? – тётя Света, кажется, забыла про мальчика. Выжидательно смотрела на Людмилу, тихо отозвавшуюся на ясно понятый ею вопрос: – Стараюсь… – Так до сих пор тебя никак и не зовет? – гостья настойчиво пытала подругу. – Никак… – глубоко вздохнула Людмила. – Меня к себе и близко не подпускает… Всё общение через Серёжу… – Тимоша верно понял, о ком идёт разговор между взрослыми. – А в школе как? – любопытная тётя Света не отставала от мамы, которую мальчику было очень-очень жалко: он-то отлично знал, что Маруся никогда и никак не обращается к ней. – Учится хорошо. Сережа пытался помогать, но она всё успевает делать сама… – ответила негромко Людмила. – А друзья? Появились? – Светлана без слов пододвинула в сторону хозяйки пустую чашку. – Появились… девочка из нашего дома… – мама наполнила чашку свежим чаем. – Это хорошо, что привыкает… – Гостья с удовольствием отпила горячий глоток. – А чай-то у тебя, и правда, вкусный! И к тебе привыкнет… – Надеюсь… – Чего ж ты хотела?! Всё сразу? Всё сразу не бывает… Она такую трагедию пережила… В мальчике всё внутри напряглось, и громко-громко застучало маленькое сердце. Произнесённое слово «трагедия» было незнакомым, но Тимоша, чутко уловив его тайный смысл, верно и явно догадался, что несёт оно что-то очень и очень тревожное. Вот и мама дрогнувшим голосом произнесла: – Всё я понимаю… всё… мне и самой её очень жаль… – Да… нелегко тебе… – протяжно вымолвила тётя Света и поднялась из-за стола. Уверенно прошла в холл, где вольно устроилась в мягком кресле. – А ей, ребенку, разве легко? – Людмила присела на соседнее кресло. – Ей-то совсем-совсем нелегко сейчас… Тимоша, не отставая от матери ни на шаг, забрался к ней в кресло. Прижался к мягкому боку. – Он что так к тебе хвостиком и липнет? – и тётя Света, не дожидаясь ответа, насмешливо обратилась к мальчику: – Мужик, так и будешь за мамкиной юбкой прятаться? Ох, уж эта тётя Света! – Тимоша резко отвернулся и ещё глубже пролез за мамину спину, и мама заступилась за него: – Без меня никуда… особенно сейчас… – Ну-ну… – неопределенно промычала тётя Света и, выждав короткую паузу, сказала благожелательно: – Терпения тебя надо… только терпения… Время, как известно, всё лечит… – Да кто ж спорит! – вздохнула мама. – Только ведь его ещё прожить надо… это время… – А с Тимошей как? – мальчик снова напрягся. – Общается… А он у нас всё с котом сдружиться пытается… – С каким котом? – скрыть своего удивления гостье не удалось. – Маруся со своим котом приехала. Охотничьим! – уточнила Людмила. – Почему охотничьим? – Он, как хозяйка говорит, на крыс охотник. – У вас, что, крысы завелись?! – испуганно вскрикнула мамина подруга. – Скажешь тоже! – улыбнулась Людмила. – Нет, конечно! Просто кот и вправду редкостный! – маминым словам Тимоша очень обрадовался. – Сейчас-то где ваш охотник? – не унималась гостья. – На улице… – не выдержав упорного молчания, громко сообщил Тимоша о местонахождении кота. – Как на улице? С кем? – вновь удивилась тётя Света. – С Марусей, что ли? – Один... – опередила сына с ответом мама. – Один?! – Казалось, что гостья вывалится из огромного кресла. – Ну да… У него своя вполне самостоятельная жизнь: пришел-ушел… – пояснила ей Людмила. – Его в нашем подъезде знают… и во дворе знают… привозят на лифте… увозят… – Весело, смотрю, тут у вас! – снисходительно высказалась тётя Света, но слова её до слуха мальчика уже не долетели. Тимоша, присмирев за маминой спиной, уснул в кресле и не заметил, когда ушла гостья, а проснувшись, и не вспомнил про неё. Всё внимание проснувшегося ребёнка было поглощено появившимся с улицы котом, вальяжно развалившимся на диване напротив. Уставший от уличных походов и сытно накормленный по возвращении доброй хозяйкой кот крепко спал. Тимоша, скинув на пол одеяльце, которым был заботливо укрыт, сполз следом и по-пластунски добрался до дивана. Протянул руку, чтобы погладить… погладил осторожно: у кота и усы не дрогнули – крепко спал утомившийся охотник… – Где же ты был? Там мокрый дождь… там злой ветер… Ах, ты глупенький, Глупышок Глупихтонович! – сочувственно вдохнул Тимоша и нежно провел по пушистой спине. Пуська приоткрыл один глаз, зыркнул молниеносно бирюзой и тут же прикрыл его, снисходительно позволив мальчику уткнуться головой в мягкий толстый бок. Вдруг кот резко дернулся, прыгнул с дивана и пружинисто бросился к появившейся Марусе. Она успела включить телевизор и уютно устроилась в кресле. Кот прыгнул девочке на колени. Приветственно отмурлыкал на её ласки и, спрыгнув вниз, свернулся калачиком у её ног. Перебрался к ним и Тимоша. Положил руку на спину спящему коту. На экране – гонки мотоциклистов. Зрелище совсем не заинтересовало мальчика. Он потихоньку сумел растормошить ленивого кота, который вскоре отозвался: завилял хвостом, отбивался лапами, перекатывался игриво – и всё мурлыкал довольно… и мурлыкал… А вот Маруся смотрела на экран напряженно, немигающим взглядом выслеживая бешенную гонку по грунтовому треку. Один из гонщиков на тяжелом мотоцикле стремительно вырвался вперед: в быстром красноречивом взоре девочки азарт и нетерпение… – Ну!.. ну же!.. – страстным шепотком подгоняла она экранного гонщика. И вот он – победитель! Руки победно вскидываются вверх! Порывистым рывком с головы стягивается тяжелый шлем: налетевший ветер широким шлейфом разметал рыжие волосы – и на весь экран, крупным планом, засветилось счастьем улыбающееся лицо красивой девушки-гонщицы. – Папа! – Маруся, резко выкрикнув, настойчиво позвала отца. Вздрогнул от неожиданного крика Тимоша. Уставился на неё испуганными глазами. Большой серой головой вскинулся и потревоженный кот. – Да, дочка!.. – Сергей, выбежав на зов из кабинета, моментально оказался около дочери. – Что такое? Что случилось? – бьётся в голосе тревога. – Ведь, правда, мама была самой красивой?! – Маруся смотрела на отца пронзительно-влажными глазами, а тот, нервно выключив телевизор, сел рядом с девочкой, обнял её и тихо сказал: – Красивой… очень красивой… – Расскажи про неё… – с трудом выговаривая сквозь близкие слёзы слова, попросила дочь. – Что именно? – Всё… Тимошка, обняв соскочившего на ноги кота, как сидел рядом с диваном, так и остался сидеть на полу – только замер. Мальчик видел, как мама, выбежавшая из кухни на Марусин выкрик, тут же вернулась назад, а папа, сказав Марусе: – Иди, доченька, к себе… Я приду… – быстрым шагом пошел следом. И Тимоша тоже осторожно двинулся за ними. Мама стояла у окна, за которым поздняя осень выстёгивала хлёсткими ветрами ночной город, выстуженный холодными дождями до ознобного мраза. И горько, навзрыд, плакала. Папа подошел к ней и обнял за плечи, и испуганно прижался к маме Тимоша. – Людочка… милая… не плачь… – слышал мальчик папин голос. – Я не плачу… – сглатывая обильные слёзы, проговорила еле-еле слышно она, а папа начал старательно вытирая её мокрые щеки. – Ты прости меня… прости, дорогая, что я заставил тебя страдать… – извинительно прошептал он. Мальчик растерянно смотрел на них обоих. Собравшись, мама постаралась произнести как можно спокойно: – Ну что ты, Сереженька, это ты… ты меня прости, что расплакалась… это просто нервы что-то подвели… – У нас всё будет хорошо… – папа нежно гладил жену по волосам и целовал, а затем, потрепав Тимошку за хохолок, спросил: – Не так ли, сын? Мальчик, продолжая испуганно и растерянно смотреть на родителей, отцу, однако, поспешил согласно кивнуть головой. – Да… да… у нас всё будет хорошо… – благодарно отозвалась мама. Торопливо добавила: – Иди… иди, Сереженька, к ней… иди к бедной девочке… Вот кому сейчас больше всех тяжело… * Маруся ничком лежала на своей кровати. Уткнулась носом в подушку… Пусть и дробно, на разрыв, стучало её сердце, и билась синяя венка на виске, девочка усиленно глушила валом подпирающие слёзы. И только, когда в спальню вошел папа, присел на край кровати, Маруся порывисто вскинулась, крепко обняла его за шею и горько заплакала... Вернуться к огравлению повести
|
|
СЛАВЯНСТВО |
|
Славянство - форум славянских культурГл. редактор Лидия Сычева Редактор Вячеслав Румянцев |
