Родственные проекты:
НАРОДЫ:
◆ СЛАВЯНСТВО
ЛЮДИ И СОБЫТИЯ:
БИБЛИОТЕКИ:
Баннеры:
Прочее:
|
Евген ПЛУЖНИК
Сборник «Ранняя осень»
1927 год
Книга «Ранняя осень», её стихи взяты из выпущенного в Киеве сборника Евгена
Плужника «Поэзия» (1988), составитель Леонид Череватенко. С украинского на
русский переложили Виктор Беликов, Виктор Будаков, Юрий Кузнецов, Александр
Нестругин, Евгений Новичихин, Светлана Соложенкина, Михаил Тимошечкин и Пётр
Чалый.
Настоящая поэзия по-настоящему звучит на родном языке. Как кровный русскому,
украинский язык доступен для понимания. Поэтому даём читателю возможность самому
оценить творчество большого лирика. Стихи сборника «Ранняя осень» печатаются на
украинском – и в переводах, причём, - не в единичном переложении. Ведь всякий
перевод, по сути, есть новая «песня» на стихи автора – Евгена Плужника.
***
Передчуттям спокою i нудьги
Мене хвилює мертве листя долi…
Час
увiйти в надiйнi береги
Думкам i мрiям…
Як дiброви голi
Очам вiдслонять далечiнь нiму
I сонце ллється скупо i
нечасто,
Надходить спокiй, дано-бо йому
У володiння неподiльне час той,
Що зветься осiнь…
Сни i споживай
Те, що придбало лiто. Сни i згадуй…
Та, як уява в тебе ще
жива,
Умiй в нудьзi знаходити розраду.
***
Предчувствием покоя и
тоски
Меня волнует мёртвый лист опавший…
Пора войти надёжно в бережки
Мечтам и думам…
Опустеют пашни,
И голые леса немую даль
Для глаз откроют. Солнце скупо
льётся.
Покой нисходит, светлая печаль.
И время это осенью зовётся.
Живи спокойно. Спи и вспоминай,
Что лето осени вручило, как награду,
Лелей
мечты и жизнь не проклинай,
В немой тоске умей найти отраду.
Перевод
В.Беликова.
* * *
Предчувствием покоя и тоски
Томит меня листва,
что пала долу…
Пора пример брать с медленной реки
Мечтам и думам…
Когда рощам голым
Уже не заслонить немую даль
И солнце льётся скупо и
нечасто,
Покой нисходит, получивший в дар,
В дар неделимый долгий-долгий
час тот,
Что осенью зовётся…
Сны смотри,
Перебирай, что лето накопило…
И так с тоской своею говори,
Чтобы она из тьмы на свет ступила.
Перевод А.Нестругина.
***
Що день – все глибшає свiдомiсть,
Все ширший розмах у думок, -
Та
пристрасть тихшає … Натомiсть
Передосiннiй холодок
Чуття голубить…
Дивно чути,
Як вiдмiняєшся ти сам,
Вотще силкуючись збагнути,
Де грань
тим змiнам i часам,
Що в них тi змiни!
Дико знати,
Що, й прохолонувши, чуття
В тобi залишать бiль утрати –
Потребу прагнути життя!
***
Что день – уверенней уменье,
И дум
размах широк, глубок,
Но чувства – тише. Утомленье,
Как предосенний
холодок,
Голубит чувства.
Видишь ясно,
Как изменяешься ты сам,
Постичь стараясь – и напрасно –
Грань переменам и часам,
Что переменами чреваты.
И чувство, даже охладев,
В тебе оставит боль утраты
И жажду неотложных дел.
Перевод В.Беликова.
* * *
Да, что ни день – сознанье глубже,
Всё шире дум твоих разлёт, -
Но страсть стихает… И всё туже
Знобящий холодок берёт
В осаду сердце…
Удивляет,
Как изменяешься ты сам,
И сердце бедное не знает,
Как
переменам и часам
Дать объясненье!
Дико вызнать,
Что чувства, и успев остыть,
В тебе оставят
боль - чтоб жизни
Живящей жаждой опалить!
Перевод А.Нестругина.
***
Дивлюсь на все спокiйними очима
(Давно спокiйний бути я хотiв) –
I вже не тiшить вишукана рима,
А бiль її шукати – й поготiв!
Коли
дiйшов за раннiй бiль розплати –
Збагнув усю непереможнiсть днiв, -
Чи
потребуєш час твiй марнувати
На лад закiнчень, суфiксiв i пнiв?
Нi,
на вуста усмiшкою гiркою
Ляга мовчання мудрого печать…
Дар нелегкий ваш,
досвiде й спокою,
Дар розумiти, знати i мовчать!
***
Гляжу на всё
спокойными глазами
(Давно уж я хотел спокойным стать) –
Уже не тешит
рифма, и стихами
Не хочется былую боль искать.
И коль зашёл за грань,
за боль расплаты,
Постигнув всю непобедимость дней, -
Захочешь ли напрасно
время тратить
На мелочь флексий, суффиксов, корней?
Нет, на уста
усмешкою ложится
Молчанья умудрённого печать…
Нелёгкий дар – всё знать, не
суетиться,
Всё разуметь спокойно и молчать.
Перевод В.Беликова.
***
Все бiльше спогадiв i менше сподiвань…
I на чолi – утрат слiди
глибокi…
Як непомiтно ближчає та грань,
Що жде за нею прикiнцевий
спокiй!
Так гiрко вiдати, що юнiсть вiдцвiла!
Та нарiкань i розпачу
немає, -
Така вiдмiна, зрештою, мала:
Колишнi мрiї досвiд заступає.
Так дерева, вiдцвiвши навеснi,
Тiльки на те годують соком вiти,
Щоб в днi
серпневi, теплi та яснi,
Упав на землю овоч соковитий.
***
Надежд
всё меньше, всё былому дань…
И на челе следы утрат отмечены…
Как незаметно
близится та грань,
За коей виден и конец предвечный!
Так горько
знать, что юность отцвела!
Но нет отчаянья и нареканья, -
Подмена та
воистину мала:
Мечтам былым вослед приходит знанье.
Так дерево,
отцветши по весне,
Затем всё лето ветви кормит соком,
Чтобы в расцвете
предосенних дней
Плодом порадовать нас краснобоким.
Перевод
В.Беликова.
***
Коли надходить вересень злотавий
Повiльною ходою
i, йдучи,
Шовковi пестить вруна i отави,
I журавлi гуртуються в ключi,
Вночi люблю дивитися, як креслять
Засинений осiннiй небосхил
Падучi
зорi, - наче ciє тесля
Срiблясту тирсу з-пiд огнистих пил…
Огню такого! Стомлена природа
Опочиває у красi такiй,
Що, мабуть, справдi
вища нагорода
За пристрасть лiта – тихий супокiй!
***
Когда опять
сентябрь золотоглавый
Шагает плавной поступью своей,
Когда, лаская озимь и
отавы,
Он в косяки скликает журавлей,
Люблю смотреть на вспышки звёзд
падучих,
Летящих в небе, как из-под кресал.
Как будто плотник огненную
кучу
Серебряных опилок разбросал…
А даль – в зарницах! Утомившись,
надо
Природе отдохнуть в красе такой.
За страстность лета высшая награда –
Покой.
Перевод Е.Новичихина.
***
Когда сентябрь приходит
златотравый
Походкой вольной и рукой своей
Колышет щёлковые всходы и отавы
И в клинья собирает журавлей,
Люблю в ночи смотреть: художник пылкий,
Всё небо звездопад перечертил.
Стекают, гаснут звёзды, как опилки
У
плотника из-под огнистых пил.
Фонтан огней! Уставшая природа
Тут
отдыхает в красоте такой.
И высшая награда ей – свобода,
За буйство лета –
осени покой!
Перевод В.Беликова.
***
Уже вечiрнi довшають
розмови,
Чутнiше хiд повiльных дзигарiв…
Вiщують тихий затишок зимовий
Сльота i сум осiннiх вечорiв.
I так приємно знову разгорнути,
Пурнувши весь у цигарковий дим,
Якийсь роман, давно напiвзабутий,
I не
читати, мрiяти над ним!
I довго-довго в лiжко не лягати…
А над столом
Некрасов i Барб‘є …
…А дощ шумить, i вiтер волохатий
У шиби б‘є …
***
Всё дольше говорим, собравшись вместе,
И всё слышнее тиканье
часов…
Пришло покоя зимнего предвестье –
И хмарь, и грусть осенних
вечеров.
И так приятно у стола склониться,
Нырнув надолго в
папиросный дым,
Листать романа старого страницы.
Нет, не читать его –
мечтать над ним.
Ложиться спать под утро, на рассвете…
А на столе
Некрасов и Барбье…
А дождь шумит, и волосатый ветер
Гудит в трубе…
Перевод Е.Новичихина.
***
Вечерние беседы всё длиннее,
Слышнее бой
и тиканье часов.
И тишь зимы вещуют всё вернее
Ненастье, грусть осенних
вечеров.
И так приятно с книгою раскрытой,
Весь погрузившись в
сигаретный дым,
Читать роман, давно полузабытый,
И не читать, скорей
мечтать над ним!
И долго на подушки не ложиться…
Барбье, Некрасов над
твоим столом…
А дождь шумит, и ветер злой стучится,
Звенит стеклом…
Перевод В.Беликова.
***
На хуторi, як у в,язницi, тихо:
Навколо
лiс – береза та сосна…
Книжок немає зовсiм, - це вже лихо;
А
друге й бiльше – дощова весна.
Проте дивлюсь спокiйно, як надворi
I
землю й небо пойняла вода,
I журавель похнюпий на коморi
Зажурено на
пiвдень погляда…
Коли ж з лiсiв дух вогкостi i гнили
Обвiє
хутiр, зачарує сад,
Я мов радий крiзь квiтень запiзнiлий
Побачити дочасний листопад.
***
Не хутор – а темница! Тихо-тихо.
Повсюду лес – берёза да сосна…
И книжек нет совсем – такое лихо!
А главное
– дождливая весна.
Но не тревожусь я, что овладела
Вода землей и
небом – всем вокруг.
Усевшись на амбаре, то и дело
Глядит журавль
растерянно на юг…
Когда же дух промозглости и прели
Овеет хутор,
околдует сад,
Я буду рад сквозь поздний свет апреля
Безвременный увидеть
листопад.
Перевод Е.Новичихина.
***
На хуторе, словно в темнице,
тихо:
Напротив лес – берёза и сосна…
Книг нет совсем – и то большое лихо,
Но хуже – что дождливая весна.
И всё ж смотрю спокойно и поникше,
Как небо
землю залило вокруг,
И горестно журавль стоит на крыше,
Взирая опечаленно
на юг…
Когда ж из рощ дух сырости обвалом
Обвеет хутор, зачарует сад,
Я словно рад в апреле запоздалом
Увидеть вдруг досрочный листопад.
Перевод
В.Беликова.
***
Вчись у природи творчого спокою
В днi вересневi.
Мудро на землi,
Як вiд озер, порослих осокою,
Кудись на пiвдень, линуть
журавлi.
Вiр i наслiдуй. Учневi негоже
Не шанувати визнаних взiрцiв,
Бо хто ж твоїй науцi допоможе
На певний шлях ступити з манiвцiв?
***
Учись животворящему покою,
Смотри, проникшись мудростью земли,
Как от
озёр, заросших осокою,
Летят куда-то к югу журавли.
Верь, подражай.
Ученику негоже
Не уважать природных образцов.
Создателю – лишь верный путь
поможет.
Окольные пути – не для творцов.
Перевод М.Тимошечкина.
***
Учись свободе творчества, покою
У матери-природы, у земли.
Вновь от
озёр, поросших осокою,
Плывут на юг куда-то журавли.
Верь и люби.
Ученику негоже
Не уважать, постигнув, образцы.
Ведь кто ещё тебе в миру
поможет
Найти свой путь, начала и концы?
Перевод В. Беликова.
***
Падає з дерев пожовкле листя,
День уже в обiди догорiв, -
Кажуть, що вночi
на передмiстя
Осiнь приблукала з хуторiв.
В центрi вона буде завтра
ранком,
Повагом вступаючи туди…
Що ж! Приходь, задумлива селянко, -
Я
тебе побачити радий.
***
Падает с дерев листва, пожолкнув,
И в
обед уж догорает день, -
Говорят, в предместья в ночь под окна
Осень
приблудилась с деревень.
В центре она будет спозаранку,
Шествуя
степенно у оград.
Что ж! Явись задумчивой крестьянкой,
Я тебя увидеть буду
рад.
Перевод М.Тимошечкина.
***
Падает листва благою вестью.
Догорает день под дым костров.
Говорят, что ночью к нам в предместье
Осень
прибрела из хуторов.
В центре она будет спозаранку,
Величаво
снизойдёт туда.
Что ж! Иди, степенная селянка,
Я тебя увидеть рад всегда.
Перевод В.Беликова.
***
Четвертий день гарячий суховiй
Дзвенить
пiском у помутнiлi шиби, -
Нудьгуй! Нудьгуй… I вже руцi моїй
Перегорнуть
сторiнку праця нiби…
З кутка в куток тиняюся всi днi,
I весь
розгублений такий i чулий…
Тiльки тобi скажу, тобi однiй:
Болить менi,
коли жнива минули!
***
Четвёртый день горячий суховей
Звенит
песком, в окно моё стучится.
Хандра такая! Я в судьбе своей
Перевернул ещё
одну страницу…
Потерянный, подавленный хожу,
Как будто весь в комок
смятенья сжатый…
И лишь тебе, тебе одной скажу,
Как больно мне, когда
минула жатва!
Перевод Е.Новичихина.
***
Четвёртый день горячий
суховей
Звенит песком и в окна, и в ворота.
Тоскуй! Нудись! Уже руке моей
Перевернуть страничку – как работа…
Хожу из угла в угол по избе,
Потерянный и весь какой-то рыхлый…
Скажу тебе одной, одной тебе:
Мне
больно, что страда утихла.
Перевод М.Тимошечкина.
* * *
Четвёртый день
мне в окна суховей
Звенит песком – как будто шепчет кто-то:
«Тоскуй!
Тоскуй…» Уже руке моей
Перевернуть страницу – как работа.
Так день за
днём пережидаю зной, -
И как тут сердцу горестно не сжаться?..
Одной тебе
скажу, тебе одной:
Болеть мне скоро – миновала жатва!
Перевод
А.Нестругина.
***
Чiткiшi лiнiї фарби спокiйнiшi, -
Благословляється на
осiнь, на дощi…
Десь журавлi в похолодiлiй тишi:
- Мерщiй! Мерщiй!
Спiшать до Iндiї, озер пiвнiчних дiти,
До кинутих на чужинi осад…
Але ж нудьга яка – вперед летiти,
Щоб повернутися назад!
***
И
чётче линии, и краски миротворней, -
Благословение осенних дней…
И журавли
в холодной выси, горней:
- Скорей! Скорей!
Спешат к Индийскому, озёр
полночных
дети,
На чужедальный временный уклад…
Какая ж маета – вперёд лететь им,
Чтоб прилететь назад!
Перевод В. Будакова.
***
Я знов на хуторi.
Шовковий шум гаїв
Приспав усе надворi i в господi…
Навiть здається, що
думки твої
Додумано, - i вiршувати годi!
Хiба одну в старенький свiй
альбом
Вписати десь без зайвих слiв i дати:
I хуторовi, й вiршевi – обом
Час помирати.
***
Я вновь на хуторе. Шумят, как шёлк, гаи,
Всё
усыпляя во дворе и в хате…
И кажется – додуманы твои
Все думки, и играть
стихами хватит!
Ну разве что одну вписать в альбом
Без лишних слов и
даты, ибо
Стиху и хутору – обоим
Пришла погибель.
Перевод Ю.Кузнецова.
***
По-осiнньому хмари пливуть,
По-осiнньому вiтер кигиче…
У
далеку лаштуючись путь,
Чорна галич злетiлась на вiче.
I весь день в
берестках стрекотня
Все полохає хмари високi,
Безгомiння осiннього
дня
I мiй спокiй…
***
По-осеннему тучи плывут,
Ветр осенний
рыдает всё крепче…
Собираясь в далёкий путь,
Черна галичь слетелась на
вече.
В вязах до ночи стрекотня
Разгоняет высокие тучи,
Мой покой
средь осеннего дня.
Смуте быть неминуче…
Перевод В.Будакова.
***
По-осеннему тучи плывут,
Ветер чайкой стенанья мечет…
Я в далёкий
наладился путь,
Вороньё послетелось на вече.
Над вязками весь день
стрекотня
Туч высоких тревожит коймы,
И безмолвность осеннего дня,
И
покой мой…
Перевод М.Тимошечкина.
***
Сiра мжичка за вiкнами. Нiч.
Кiмната.
I сьогоднi таке, як вчора…
Перегортаю Рабiндраната
Тагора.
Крiзь щiлини вiконницi нiч знадвору:
Доле людська, чудна яка ти, -
На
сторiнках чужого твору
Правду свою шукати!
***
Серая морось. Ночь.
Безмолвия вата.
Тоскливо без горя…
Перелистываю Рабиндраната
Тагора.
Ночь тебе в душу вползает ржой.
Доля людская: не нищий, -
А на
страницах в мысли чужой
Всё правду свою ищешь!
Перевод П.Чалого.
***
Мудрiсть мудрих… За грiх який
Марнiсть всю її мушу знати?
О,
проклята звичка руки
Сторiнку перегортати!
Може, й справдi вся правда
– мить,
Мертвi факти й безсмертнi мiти…
О, коли б себе пережить,
Щоб
все зрозумiти!
***
Мудрость мудрых… За какие грехи
Тщетность всю
её должен знать?
О, проклятая привычка руки
Страницы старых книг листать!
Может, и верно, вся правда – миг,
Мёртвые факты бессмертных мет…
О,
если б себя пережить в них,
Чтобы всё понять-разуметь!
Перевод П.Чалого.
***
Минувшину вивчавши, зрозумiв
Красу подiй, що сталися допiру.
Iсторiє! з твоїх важких томiв
Крiзь давнини завiсу димно-сiру
Майбутнє
дивиться.
Поете, припади
До джерела пророцтв, сухих анналiв:
Чимало
слiв покладено туди,
Що процвiтуть надалi!
***
Былое открывая, в
фактах-словах
Вижу красу текущего дня. Верую:
История! В твоих тяжёлых
томах
Сквозь старины завесу дымно-серую
Грядущее смотрится.
Припади,
поэт,
К источнику пророчеств, сухих анналов;
Букеты цветистых слов через
столько лет
Обязательно вспыхнут, как маки, ало!
Перевод П.Чалого.
***
Критики, навчаючи поета,
Залюбки розводяться про те,
Як писати
мусить вiн, щоб Лета
Рокiв з п,ять промiння золоте
На трунi у нього не
змивала;
Та чомусь iсторiя не знала
Прикладу, щоб критики колись
На собi доводити взялись
Силу ту, що їх наука мала.
***
Критики и
наставники поэта
Не жалеют вещих слов:
Как писать он должен, чтобы Лета
Золотых лучей покров
С его гроба скоро не смывала;
Отчего ж история
не знала
Факта, чтобы критики когда-то
На себе пытали таровато
Правду
ту, что их науки мало.
Перевод П.Чалого.
***
Де забарився ти,
вечоре милий?
Очi в журi за тобою,
Груди без тебе спочити не вмiли,
Думи юрбою…
Кожна з них ятрить негоїстi рани, -
Тiльки в менi себе
вилий!
…Де забаривсь ти, спочинку жаданий,
Вечоре милий?
***
Где запропастился, вечер милый?
Ждёшь в кручине, не дождёшься,
Сердце
истомилось. А постылый
Сон не дозовёшься.
Мысль терзает душу –
долгожданный, -
Только ты – возьми меня и милуй!
…Где запропастился ты,
желанный,
Вечер милый?
Перевод П.Чалого.
***
Ах, яка це
невгамовна пташка –
В грудях серце! Все спiвати б їй!
То пусте, що грудям
часом важко,
Не до спiвiв головi твоїй…
Бо стають такi порожнi груди,
Так бездумно никне голова,
Як майне, що вже тебе не буде,
Коли пташка та –
не заспiва!
***
Сердце – удивительная пташка –
Всё бы петь
неугомонно ей!
А в груди порой бывает тяжко,
Не до песен голове твоей…
Если ж пустота владеет грудью,
Голова безмыслия полна,
Значит, всё.
Тебя уже не будет.
Смолкла пташка. Не споёт она!
Перевод Е.Новичихина.
***
Ах, какая неуёмная пташка –
В груди сердце! И всё петь бы ей!
То пустое, что когда душе тяжко,
Не до песен голове твоей…
Ибо кто
тебя ещё разбудит,
Кто в душе твоей растопит лёд,
И поверь, тебя уже не
будет,
Если пташка та – не запоёт!
Перевод П.Чалого.
Ах, не знает
угомона пташка –
Сердце, что в груди всё рвётся петь!
То пустое, что груди
бывает тяжко,
Что мешает песня думам зреть…
Промелькнёт – и разом
грудь остудит,
Думы тёмным холодом скуёт, -
Что тебя тогда уже не будет,
Если пташка та – не запоёт!
Перевол А.Нестругина.
***
Мудростi не
вивчитись чужої, -
Треба помилятися самим.
…Скiльки слiв лишилося вiд
Трої,
Що забрав собi на оди Рим?
А проте вчитайся в кожну кому, -
Всякий промовлятиме рядок:
Краще помилятися самому,
Нiж чужих навчившись
помилок!
***
Мудростью нельзя прожить чужою, -
Надо ошибаться и
самим.
…Сколько слов осталось нам от Трои, -
Тех, что взял себе на оды
Рим?
Вчитывайся даже в запятые,
Каждой строчкой пищу дай уму.
Но,
ошибки вызубрив чужие,
Лучше ошибаться самому!
Перевод Е.Новичихина.
***
Мудростью нам не прожить чужою, -
Нужно постигать её самим.
…
Сколько слов осталось ведь от Трои,
Что забрал себе на оды Рим?
Столько мудрых книг! А посему –
Пусть это не вызовет улыбки:
Лучше
заблуждаться самому,
Чем чужие повторять ошибки!
Перевод П.Чалого.
***
Яка нудьга мережити рядки…
Дарма що жар думок у них розлитий!..
Поетiв дар (як всi дари, гiркий) –
Всю недоцiльнiсть вiршiв розумiти.
Вiзьмись вогнем – i раптом прохолонь,
Засхни чорнилом на якомусь вiршi…
Чудний вогонь! –
Щоб не сказати гiрше…
***
Кому нужны твои стихи,
Хоть жар души в строке разлит!
Поэта дар (за чьи грехи) –
Всё понимать. А
сам горит…
Сгорает… А огонь
Застыл чернилом в новом вирше…
Чудесный див-огонь!
Хотя? Назвать бы его горше…
Перевод П.Чалого.
***
Напишеш, рвеш… I пишеш знову!
I знов не так… I знов не те…
Аж доки
слiв цвiлу полову
Утома з пам,ятi змете!
I затремтять в куточках
губи…
А iстина ж така нудна:
Усi слова збери, мiй любий, -
Душi не
вичерпать до дна!
Хай нерви збуджено, хай скутий
Ти весь натхнення
холодком, -
Умiй спокiйно позiхнути
Над недокiнченим рядком.
***
Напишешь, рвёшь… И пишешь снова!
И снова результат не тот…
Пока истёртых
слов полову
Усталость в памяти сожжёт!
И в уголочках вздрогнут губы…
Но как же истина нудна:
«Хоть все слова возьми, мой любый, -
Души не
вычерпать до дна!»
Пусть весь ты скован вдохновеньем,
Пусть каждый
нерв натянут твой, -
Умей зевнуть без сожаленья
Над неоконченной строкой.
Перевод Е.Новичихина.
***
Напишешь, рвёшь… И пишешь снова!
Не так,
не то… увы, увы…
Пока прогнивших слов полову
Не выметет из головы.
И дрогнут губы… Дни унылы,
И скукой истина полна:
Хоть все слова собрать,
мой милый,
Души не вычерпать до дна!
Пусть нервы жгут огнём, пусть
скован
Ты вдохновенья холодком –
Умей зевнуть с лицом спокойным
Над
неоконченным стихом.
Перевод Ю.Кузнецова.
***
Їх меншає – я
знаю тiльки двох –
Аматорiв, кому цiкаво й досi,
Чим i коли уславивсь
Архiлох,
Кого Алкей уславив на Лесбосi…
Такi наївнi, втiшнi диваки,
Арбiтри метру й еллiнського хисту, -
Для них поезiя лиш там, де вже вiки
В
класичнiй формi не лишили змiсту!
Та, сам поет, - дарма що молодий, -
Докором злим не зачiплю нiкого:
В поезiї хiба вряди-годи
Якогось змiсту
нибiжиш малого.
***
Всё меньше знатоков былых эпох –
Я знаю двух –
расскажут, кто ни спросит,
Когда и чем был славен Архилох,
Кого Алкей
прославил на Лесбосе.
Два тихих и наивных чудака,
Арбитры форм,
классического стиля.
Для них поэзия – где суть свою века
В чеканный стих
для вечности отлили.
И, сам поэт, хотя и молодой,
Не зацеплю я никого
брюзжаньем:
В поэзии за всякой ерундой
Так редко поразишься содержаньем.
Перевод В.Беликова.
***
В гiмназiї, де я кiнчав науку,
Один
довговолосий гiмназист
До вiршiв так – з нудьги – наважив руку
(За форму
дбаючи та нехтуючи змiст),
Що довго я, за римами у тузi,
На нього
заздрим оком поглядав;
Якої муки вiн менi завдав,
Шанований вiд ворогiв i
друзiв!
Але ще дужче заздрю я на нього
Тепер, коли довiдавсь вiд
людей,
Що вiн, змужнiвши, вiршика й малого
Не написав нiколи i нiде!
***
В гимназии, где грыз науку,
Один длинноволосый гимназист
В стихах
со скуки набил руку
(Лишь формы ради, не жалея лист),
Что долго я,
над рифмою в потуге,
Корпел. И не без зависти страдал;
Какие муки он мне
передал,
Не пожелаешь ни врагу, ни другу!
А ещё больше злюсь я на
него
Теперь, когда узнал, прослышал от людей,
Что он потом стиха и малого
Нигде и никогда не написал, злодей!
Перевод П.Чалого.
***
Немає
сумнiву: менi щораз нуднiше
У товариствi друзiв-юнакiв;
Їх дотепи могли б
звучати тихше
I навiть теми бути не такi…
Та в той же час кортить
мене додому
З поважних бесiд про минулi днi…
…Бути самому
Хочеться
менi.
***
Нет сомнения: мне тоскливо
В кругу товарищей-друзей;
Острить могли бы незлобиво,
Вести беседы помилей…
Встретились-свиделись – не рад никому.
Домой тороплюсь, лечу, как во сне.
…Побыть одному
Хочется мне.
Перевод П.Чалого.
***
Розгорну
ввечерi атлас Петрi1,
Четверту, здається, мапу…
Доле! З буденних нетрiв
Не поїдеш нiкуди, мабуть…
Подивлюсь стомлено правдi в вiчi:
Лiжко
знайоме, книжки у шафi…
Годi! Не всiм же личить
Пiдручник з географiї.
***
Раскрою вечером атлас Петри,
Голубая поманит даль…
Горечь
доли! Жилплощади метры,
Не уйти никуда. Печаль…
Гляну устало правде в
глаза:
Диван да книжки и ступени к крыльцу…
А может, хватит себя терзать,
Не всякому география к лицу.
Перевод П.Чалого.
***
Мрiї вiд серця
вiдтяв, -
Корiнь виснажують вiти.
…Мало прожити життя, -
Треба життя
зрозумiти.
Може, й поети лиш тi,
Що за юнацтва вже сивi…
…Мрiї ж
мої золотi,
Мрiї ж мої нещасливi!
***
Мечты отсек, им сердце не
сушить, -
Так ветви истощают корень древу.
…Совсем не просто, мало жизнь
прожить, -
Найти б в ней смысл. Не для утехи чреву.
Не потому, поэты
совестливые,
Вы с юности уже седые…
Мечты ведь мои золотые,
Мечты ведь
мои несчастливые!
Перевод П.Чалого.
***
Мiсто мале. На дзвiницю
злiзти, -
Видко жита й хутори сусiднi.
Виконком, аптека й канцеляристи…
Всi знайомi, всi рiднi.
Житиму тихо. Як осiнь гарна, -
Бiля ворiт
надвечiр сидiти…
Просто – площа базарна,
А на нiй – собаки да дiти…
Знаю, як мало людинi треба.
Спогадiв трохи, тютюн, кiмната…
Iнколи краєчок
неба…
…Симфонiя Дев’ята…
***
Городок мой. Со звонницы – скоро
Хутора и поля обозримы.
Исполком. Аптека ль. Конторы…
Мир знакомый, и с
детства родимый.
Заживу спокойно. Сколь осень славная! –
У ворот
отдыхать неслышно…
Просто – площадь базарная,
А на ней – собаки, детишки…
Как мало нужно живым – в потребу.
Воспоминанья, табак, да очаг
небогатый…
Иногда краешек неба…
…Симфония – Девятая…
Перевод
В.Будакова.
***
Местечко маленькое. Влезть на колокольню –
Поля
увидишь и соседний хутор.
Аптека, канцелярия… Довольно?
Знакомо всё – сто
лет здесь прожил будто.
Живётся тихо. Если дождь не мочит, -
Сиди у
ворот, гляди… На что глядеть-то?
Да вот – базарная площадь.
На ней –
собаки да дети.
Знаю, как мало человеку нужно.
Табак да стены -
за что ещё ратовать?
Иногда – небес голубая краюшка.
…Симфония Девятая.
Перевод С.Соложенкиной.
***
Мале хлоп’я, доки старенькiй нянi
У
холодку дрiмалось над шитвом,
Жило в лiсах, було на океанi,
I вже землi
новi значило гранi
На стежцi, де… не розминутись двом.
Стара ж, на
час забувши про дитину,
Що серед скверу снила наяву,
Теж мандрувала в
чарiвну країну
I бачила ввi снi м’яку перину,
Тепленький чай, цитринку i
халву.
Воiстину життя не знає спину!
***
В саду дитя, пока
старушке-няне
Дремалось сладко над шитьём своим,
Брело тайгой и плыло в
океане
И землям новым отчертило грани
На тропке, где… не разойтись двоим.
А старая, на миг склонивши спину,
Забыв дитё, плыла, как наяву.
И
видела во сне чаривную краину,
Под покрывалом мягкую перину
И тут же –
чай, лимоны и халву.
Воистину мечту я не отрину!
Перевод П.Чалого.
***
Дикий сон менi щоночi сниться:
Я – скрипаль в пивницi «Mon ami»1,
Награю гостям такого Гриця2,
Що нiхто й нiколи не умiв…
А вони,
вигукуючи хрипко,
П’яно плачуть, всiх i все клянуть…
…Голоснiше вий,
ледача скрипко,
Розливай гарячу каламуть!..
Але тихшi все й журнiшi
звуки…
Все щирiшi рухи i слова…
Голови не слухаються руки,
Нижче й
нижче никне голова…
I тодi п’яним потворним дивом
Вибухає iстина на
мить, -
На руках, що держать кухлi з пивом,
Кров чиясь парує i кипить!
I все ширше шириться пивниця…
I пливуть в кривавiм туманi
Посинiлi
передсмертнi лиця,
Плач i зойки – дикi i п’янi!
I в гуртi, мiж
вбивникiв i трупiв,
Я, скрипаль з пивницi «Mon ami»,
Вию так в обличчя
ночi глупiй,
Як нiхто й нiколи не умiв.
***
Дикий сон мне каждой
ночью снится:
Я – скрипач в пивнушке «Mon ami» .
Выдаю гостям такого Гриця
,
Как никто на свете, чёрт возьми…
А они, выкрикивая хлипко,
Пьяно
плачут, всех и вся бранят.
Завывай, потягиваясь, скрипка,
Разливай густой
горячий смрад!..
Но всё тише и печальней звуки.
Всё развязней жесты и
слова…
Головы не слушаются руки,
Ниже, ниже никнет голова.
И тогда
мгновенным пьяным взрывом
Истина взрывается навзрыд, -
На руках, что
держат кружки с пивом,
Чья-то кровь парует и кипит!
Ширится пивнушка
и двоится…
И в кровавый дым погружены
Синие погибельные лица,
Плач и
визги – дики и пьяны!
Круг убийц и трупов всё жесточе.
Я, скрипач
пивнушки «Mon ami»,
Вою так в лицо ослепшей ночи,
Как никто на свете, чёрт
возьми.
Перевод Ю.Кузнецова.
***
Вчора над мiстом летiли гуси.
Над камiнним мiстом, вночi…
Стиснути серце мусив, -
Мовчи, безглузде,
мовчи!
Досить усяких i мрiй, i болiв…
Адже знають про все книжки.
Чуєш, - тополi голi:
- Нишкни…
Дiвчинко тиха, на мрiї хвора!
Надвечiрня, мрiє моя!
Гуси над мiстом летiли вчора…
А я?
***
Над каменным городом гуси летели,
Вчера летели, в ночи…
Сердце, сожмись,
чтоб еле-еле…
Глупое, молчи, молчи!
Довольно всяких и грёз, и болей…
Ведь про всё знают книги.
Слышишь – тополя голые:
- Тихо…
Девушка,
мечтательница, из несмелых,
Предвечерняя грёза моя!
Гуси над городом вчера
летели…
А я?
Перевод В.Будакова.
***
Над городом гуси вчера
пролетали,
Над каменным местом в ночи…
Сжать сердце себе повелел от
печали:
Молчи, ты безумно, молчи!
Довольно скорбей и мечтаний без
цели…
Всё это глядит со страниц.
Ты слышишь, - вчера тополя облетели:
-
Тсс…
О девочка тихая, боль и печали,
Вечерняя грёза моя!
Над
городом гуси вчера пролетали…
А я?
Перевод Ю.Кузнецова.
* * *
Вчера
над городом летели гуси.
Над городом-камнем, в ночи…
Глупое сердце,
стиснуто грустью, -
Молчи, смешное, молчи!
Хватит всяких и грёз, и
болей…
Есть книги – всё знают они.
Слышишь, в тополях голых:
- Нишкни…
Девонька, грёзы бедой твоей стали!
Дума ночная моя!
Гуси летели в
далёкие дали…
А я?
Перевод А.Нестругина.
***
Дiвчинку здибав колись
маленьку
Там, де землю Днiпром розколото:
Вибирала з води у жменьку
Синє золото…
I таке тодi небо було безкрає.
Поможи менi, дядю,
трошки!..
…А в самої очей немає, -
Волошки.
Гей,дiвчатко! Найкраща
з моїх химер!
Чи далося ж тобi те золото?
…Вже менi не смiятись тепер
По-старому, безглуздо-молодо…
***
Девочку встретил однажды в пути
Там, где земля Днепром расколота:
Черпала из воды в горсти
Синее золото…
Небу нет края, зелень-лоза.
- Помоги мне, дядя, немножко!
…А у самой
не глаза, -
Волошки.
Лучшее – из моих потерь.
И далось же тебе то
золото?
…Уж мне не смеяться теперь
Как тогда – безрассудно-молодо…
Перевод П.Чалого.
***
Когда-то я девочку встретил маленьку
Там,
где земля Днепром расколота, -
Из воды выбирала в жменьку
Синее золото.
И были тогда небеса без края.
Помоги мне, дядя, немножко!..
…А у
самой нет глаз – сверкают
Две волошки.
Девочка! Лучшая из химер!
И
зачем тебе это золото?
…Уж мне не смеяться теперь
По-старому,
глупо-молодо.
Перевод Ю.Кузнецова.
***
Рiчний пiсок слiдок ноги
твоєї
I досi ще – для мене! – не занiс…
Тремтить рiка, i хилиться до неї
На тому березi рiденький лiс…
Не заблукають з хуторiв лелеки, -
Хiба
що вiтер хмари нажене…
О друже мiй єдиний, а далекий,
Який тут спокiй
стереже мене!
Немов поклала ти менi на груди
Долонi теплi, i
спинилось все:
I почуття, i спогади, i люди,
I мертвий лист, що хвилями
несе…
Немов ласкавi вересневi феї
Спинили час, - i всесвiт не тече…
I навiть цей слiдок ноги твоєї
Вже не хвилює серця i очей…
Бо я
дивлюсь i бачу: все навiки
На цiй осiннiй лагiднiй землi,
I твiй слiдок
малий – такий великий,
Що я тобi й сказати б не зумiв!
***
Твой
чистый след… его в душе моей
Доселе не занёс речной песок…
Шумит река, и
клонит ветви к ней
Приречный очарованный лесок…
Где аисты из хуторов
глубоких? –
Одни лишь тучи по ветру плывут…
О друг единственный мой, друг
далёкий,
Какой покой меня настигнул тут!
Как будто ты ладони – как в
свиданье! –
На грудь мою. И всё – замри кругом:
И люди, и людей
воспоминанья,
И мёртвый лист, что волнами влеком…
Иль времени шаги
остановила
Плеяда многоласковая фей…
И жизни нет. И даже след твой милый
Не трогает ни сердца, ни очей…
И вижу: всё навек и не напрасно
На
кроткой, на уживчивой земле,
И даже след твой малый – столь прекрасен,
Что
рассказать о том – суметь бы мне!
Перевод В.Будакова.
* * *
Где ты
ступала, там песок метёт,
Но твой следок – лишь мне – оставлен весь…
Дрожит река, вжимаясь в берег тот,
А там – лишь редкий облетевший лес…
Кто аистам заступит в небе путь?
Ну, разве что свинцовых туч броня…
О друг
единственный! Стесняя грудь,
Какой покой тут стережёт меня!
То рук
твоих, далёких рук тепло –
Мне верится – пришло побыть со мной.
И смуту
чувств, и память уняло,
И мёртвый лист, качаемый волной.
Как будто
феи поздних тёплых дней
Остановить сумели этот час…
И даже этот след ноги
твоей
Не тронет сердца и усталых глаз.
Я разглядел с осеннею рекой:
Здесь ничему уже не умирать.
И след твой малый – он большой такой,
Что я и
слов не смог бы подобрать!
Перевод А.Нестругина.
***
Цiлий день
якийсь непевний настрiй,
Почуття великої утрати, -
Двi морозом знiвеченi
айстрi
Ти з садка принесла до кiмнати…
I, коли цi напiвмерлi квiти
Ти менi на книжку положила,
Я вiдчув, як, протiкавши звiдти,
Смертний
холод перебiг по жилах!
I весь день гнiтить мене сьогоднi
Почуття
утрати чи розлуки…
I чогось думки такi холоднi…
I чогось такi холоднi
руки…
***
Целый день шалят сегодня нервы,
Настроенье взяв моё в
осаду, -
Астры, что мороз пометил первый,
Принесла ты в комнату из сада…
Стебли, чуть живые от остуды,
Тихо мне на книжку положила.
Ощутил я
сразу, как оттуда
Смертный холод побежал по жилам!
И гнетуще надо
мной нависло,
Чувство то ль утраты, то ль разлуки…
И невольно коченеют
мысли…
И невольно коченеют руки…
Перевод Е.Новичихина.
***
Целый день душа грустит, безгласна, -
Чудятся великие утраты, -
Две
морозом схваченные астры
Ты из сада принесла к нам в хату.
И когда
их, замерших от боли,
Ты на книгу молча положила, -
Вздрогнул, их
коснувшись, поневоле,
Смертный холод пробежал по жилам!
И весь день
гнетёт меня угрюмо
Призрак то ль утраты, то ль разлуки…
И зачем-то холодны
так думы…
И зачем-то холодны так руки…
Перевод С.Соложенкиной.
* * *
Целый день душе моей ненастно,
Ничему душа моя не рада, -
Две морозом
тронутые астры
В комнату ты принесла из сада…
И когда, задетые
остудой,
Ты цветы на книжку положила,
Ощутил, как, долетев оттуда,
Смертный холод пробежал по жилам!
И весь день гнетёт меня и мучит
Чувство не утраты, так разлуки…
Думы – словно снеговые тучи,
И никак не
отогрею руки…
Перевод А.Нестругина.
***
Це закон: замруть
червоножили, -
Розiрветься рiвна низка днiв;
Проведуть до тихої могили
Кiлька душ знайомих i рiднi.
Хтось покине славу i достатки,
Хтось
сухоти дiтям i борги…
Як у друзiв не заробиш згадки –
Може, не забудуть
вороги!..
Але ж ти усiх рiвняєш, плито,
Написом рiзьбарського пера:
Народився був N.N. тодi-то
I тодi-то вмер… et caetera…
***
Круг
извечен: кровь затихнет в жилах,
Разорвётся связка дней живых;
И проводит
до глухой могилы
Горстка душ знакомых и родных.
Кто оставит славу и
довольство,
Кто – чахотку детям и долги…
Станется, друзья не вспомнят
вовсе –
Может, вспомнят верные враги!..
Всем, судьба-плита, выводишь
даты –
Надписями скорбного пера:
Был рождён и жил Н.Н. тогда-то
И
тогда-то он… эт цетера…
Перевод В.Будакова.
***
Как закон: кровь
захолонет в жилах –
Разорвётся вереница дней;
Провожая, встанет у могилы
Малым кругом горсточка людей.
Кто достаток смог семье оставить,
Кто –
чахотку детям и долги…
У друзей не заработал память, -
Что ж, вспомянут
лютые враги!..
Поравняет бедных и богатых
Надписью резцового пера:
Народился – имя-рек – тогда-то
Рядом – смерти год… et caetera…
Перевод
М.Тимошечкина.
***
Є острови, яких нема й на мапi,
Країни є, не
знанi дотепер…
Ще можна днi свої вiддать канапi, -
Жив-проживав такий-то i
помер…
А є й такi, що до нудного скону
Не розумiють, хто вони такi,
I, книг морських перечитавши з тонну,
Не знають навiть назв материкiв.
Та є у нас усiх прикмета спiльна:
Час промине, поменшає снаги, -
I зможе
кожен позiхнути звiльна,
Спокiйно подивившись навкруги.
***
Есть
острова, неведомые страны,
Доселе не открытые для нас…
И можно жизнь
пожертвовать дивану, -
Мол, жил да был такой-то и угас…
А есть такие,
что и до кончины
Понять не могут, кто из них каков,
И, книг морских
перечитав лавины,
Не знают даже всех материков.
Но есть у них и общая
примета:
Проходят годы, меньше зов пути, -
И каждый может, позевав при
этом,
Спокойным взором землю обвести.
Перевод В.Беликова.
***
Ракетою пiднiсся i упав,
Широким ревом прокотивсь додолу
Гудок останнiй.
Рушив пароплав,
Кормою повертаючись до молу.
П’ять-шiсть хвилин
шамкої метушнi,
Гарячий вибух рухiв, слiв i лiнiй, -
I знову сонце в синiй
вишинi,
I друге сонце у безоднi синiй…
Юрба на молi рiдшає, i тi,
Що залишились, встигли вже забути,
Що в безбережнiй свiтлiй самотi
Йде
корабель, щоб, може, не вернути.
***
Ракетою вознёсся, сбавил лёт,
Широким рёвом прокатился к долу
Гудок последний. Подал пароход,
Кормою
поворачиваясь к молу.
Пять-шесть минут в подарок суете,
Горячий взрыв
движений, слов и линий, -
И снова солнце в синей высоте,
Другое солнце в
бездне синей…
Морской причал враз опустел.
Окутан дымкой берег
дальний.
Плывет корабль, его удел
Невозвратимый и печальный.
Перевод
П.Чалого.
***
Над морем високо, на непорушнiй скелi,
Квiт чарiвний
на мертвому стеблi,
Горить вогонь, - щоб у морськiй пустелi
Знаходили
дорогу кораблi.
Буває iнколи: уже надiя зблiдла, -
Не вiдшукати
напрямку нiяк! –
I враз кладе на хвилi смугу свiтла
Ще не приступний для
очей маяк.
I скоро промiнь той туман розоре
(Не вiдiрвати погляд вiд
землi!), -
I кораблi iдуть в широке море,
Зникаючи в зловiснiй млi.
***
Над морем, на скале, над бездной синей
Цветком на стебле, вестником
земли,
Горит огонь, чтобы в морской пустыне
Дорогу находили корабли.
Бывает иногда: надежды тают,
Курс в темноте не отыскать никак, -
И вдруг
на волны света луч кидает
Ещё не зримый для очей маяк.
И этот луч
тумана мглу пропорет
(Глаза так жадно тянутся к земле!),
И корабли идут в
широко море
И исчезают вновь в зловещей мгле.
Перевод В.Беликова.
***
Синє море обгорнули тумани,
В синiм морi анi хвилi, нi луни…
Тiльки
тиша… Мертва тиша i туман,
Повнi тiней, небезпеки i оман…
Хто
запевнить, що проясниться блакить,
Що Голландець у туманi не летить, -
Невидимий, невпiйманний корабель,
Чорний вiсник з невiдшуканих пустель,
Да все тиша… Мертва тиша й тумани,
Анi вiтру, анi хвилi, нi луни…
***
Море – пленником туманной пелены,
В синем море – ни волны, ни луны…
Только
тишь-тишина да туман-туман,
А в нём – тени, опасность и обман.
Кто же
скажет, что откроется лазурь,
Что Голландец не зовёт в тумане бурь,
Не
летит сквозь тучи и сквозь синь
Чёрный вестник из неведомых пустынь,
Где туман лишь, да морока тишины,
И ни ветра, ни волны, ни луны…
Перевод
В.Будакова.
***
Ой гудуть, дзвенять мiцнi вiтрила,
Все буйнiший
вiтер верховий…
…Не одна, мабуть, сьогоднi мила
Цiлу нiч не склонить
голови…
Не одна над море вийде мати,
Материнську долю клянучи,
Молодого сина виглядати
З темної безоднi уночi!
А з безоднi – тiльки
пiна бiла,
Вище й вище кожен вал новий…
…Ой гудуть, дзвенять старi
вiтрила,
Не вщухає вiтер верховий!
***
Ой гудят упругие ветрила
Под упругим ветром в вышине…
Не одной, видать, сегодня милой
Не забыться –
даже в малом сне.
Не одна ли к морю выйдет мати, -
Доля материнская
горька, -
Станет из пучины выкликати
Сына, - или ночь, или века!
А
в пучине – только белокрыло
Пена над высокою волной…
И гудят бывалые
ветрила,
И не тихнет ветер верховой!
Перевод В.Будакова.
***
Туман стiною. Часом загуде
Лютiше вiтер, змиє коням гриви, -
Тодi кiльце
намiтиться руде
Там, де пурнуло сонце в морок сивий…
I знову мжичить.
Важчає сiряк,
У сон схиляє голову вiдлога…
Та конi пiд горбок не йдуть
нiяк, -
Така важка, така грузька дорога!
Злiзаю з воза i одним плечем
Допомагаю коням з пiвгодини…
Не розбереш, що по виду тече:
Гарячий пiт чи
дощовi краплини…
Таке безлюддя! Скiльки не гукай, -
Лиш пiд ногами
стогне мокра глина…
А що, як справдi вся вона така –
Закохана в електрику
країна?
***
Туман стеною. Загудит в лицо
Злой ветер и коням
растреплет гривы,
И засквозит вдруг рыжее кольцо
Там, где нырнуло солнце в
сумрак сивый.
Вновь моросит. Кожух дождём набряк,
В сон низко клонит
отворот кожуха.
Но кони в гору не идут никак –
Тяжёлая дорога так
разбухла!
Слезаю с воза и одним плечом
Толкаю сзади – ну же, вороные!
Не разберешь, что по лицу течёт –
Горячий пот иль капли дождевые…
Что
за безлюдье! Слышу голоса –
Нет, это стонет под ногами глина…
А если
впрямь она такая вся –
Влюблённая в электростолб краина?
Перевод
Ю.Кузнецова.
***
Косивши дядько на узлiссi жито,
Об жовтий череп
косу зазубив…
Кого й за вiщо тут було забито,
Хто i для кого вiк свiй
загубив,
Йому байдуже…
Тут, на мiсцi бою,
Таке дорiдне жито та густе;
А що на гнiй хтось жертвував собою, -
Пусте…
Косар схиливсь над рiччю
дорогою –
Косою срiбною, що череп пощербив,
I, череп той вiдкинувши ногою,
- Порозкидало вас! – проговорив.
***
Мужик, близ леса скашивая жито,
Об жёлтый череп косу зазубрил…
Чья и за что была тут жизнь убита,
Кто за
кого тут голову сложил,
Ему едино…
Тут, на месте боя,
Родится жито
тучное, а то,
Что землю сдобрил человек собою, -
Ничто…
Косарь
поник над вещью дорогою –
Своей косой, что череп пощербил,
И, череп тот
отбросивши ногою,
- Поразбросало вас, - проговорил.
Перевод Ю.Кузнецова.
***
Косил мужчина у подлеска жито,
Об жёлтый череп косу зазубрил.
Кто и за что лежал вот тут убитым,
Кто чего ради век свой погубил,
Ему не
важно…
Тут, на месте бою,
Такая выспела густая рожь.
На почву кто-то
жертвовал собою?
Ну, что ж…
Косарь склонился, с вещью дорогою,
С
косою пощерблённую в руках,
И, череп тот, откинувши ногою,
- Пораскидало
вас! – сказал в сердцах.
Перевод М.Тимошечкина.
***
За давнини
якийсь дикун незнаний,
Жрець i мисливець, воїн i поет,
Колись зробив собi
з копитця лани
Вiд мар нiчних надiйний амулет.
Коли рiзьбив
невправною рукою
Уламок рогу, чи гадав про те,
Що на дозвiллi працею такою
Свої часи з прийдешнiми сплете?
Що десь, в якiмсь нечуванiм столiттi,
Властитель моря i земель шукач,
Конкiстадор блукатиме по свiтi
Пiд регiт
бур i щогли тихий плач.
I приведе уламки бригантини
До острова –
могили дикунiв,
Де змив норд-ост з берегової рiни
Навiть слiди давно
минулих днiв!
I, вiрний звичцi золота шукати,
З землi пiднiме кiльки
камiнцiв, -
I заблищить той амулет строкатий
В його вiтрами пещенiй руцi!
А цей iспанець, взявши до кишенi
Нужденний спадок вiри дикуна,
Чи
покладав, що в нiм первiсний генiй
На всi вiки прийдешнi залуна?
Що
вже онук його в Кастiльї рiднiй,
Забувши славу славлених подiй,
Не раз
забуде i державнi злиднi,
В той амулет втопивши погляд свiй…
А далi
пройде той дикунський витвiр
Десятки рук, кiльки країн i мiст, -
Такий
змiстовний у рiзьбi нехитрiй,
Такий безсмертний, як i творчий хист!
Алхiмiк темний, бакалавр учений,
Пустун маркiз i мудрий антиквар,
Столицi
свiту, Темзи, Шпре i Сени –
Всiм амулет натхне глибоких чар!
А потiм
десь засне на оксамитi
В музеї тихiм, затхлiм i нуднiм,
Аж доки час
докотиться до митi,
Коли поет нахилиться над ним
I, весь в думках,
коли вже й слiв немає,
Мов попливе якимсь блакитним сном
Кудись туди, де
щось його єднає
З тим невiдомим темним дикуном!
***
Давным-давно
дикарь небесталанный,
Жрец и охотник, воин и поэт,
Искусно сделал из
копытца лани
От чар ночных надёжный амулет.
Когда он резал тот
обломок рога,
Навряд ли думал о его судьбе,
О том, что сквозь века его
дорога,
Что память он оставил о себе.
Что где-то там, в неведомом
столетье,
Властитель мира, джентльмен удач,
Конквистадор пройдёт вокруг
планеты
Под рокот бурь и шторма дикий плач.
И приведёт обломки
бригантины
К тем островам – могиле дикарей,
Где смыл норд-ост с береговой
пустыни
Даже следы давно минувших дней!
Искатель кладов, он рукою
хищной
С земли поднимет, словно горсть монет,
Морскую гальку. Вязью
необычной
Сверкнёт в руке дикарский амулет!
А тот испанец знал ли в
то мгновенье,
Вещицу спрятав вроде пустяка,
Что к дням грядущим
первобытный гений
Пробьётся в ней на долгие века.
Что внук его в
Кастилии далёкой,
Забыв о славе рыцарских побед,
Не раз замрёт в волнении
глубоком,
Глаза вперив в тот древний амулет.
Пройдет потом нехитрая
вещица
Десятки стран и множество домов,
Пройдет по городам и по столицам,
Бессмертная, как творчество само.
Алхимик тёмный, бакалавр учёный,
Болтун маркиз и мудрый антиквар,
Париж и Темза, и Берлин бессонный
Не
избегут глубоких древних чар.
И уж потом на бархате в музее
Заснёт
средь скуки древний амулет
До тех времен, когда над ним, глазея,
Вдруг в
тишине наклонится поэт.
Он в думах весь, в мечтаньях бессловесных,
Вдруг поплывёт прекрасным синим сном
Во глубь веков, где гений неизвестный
С ним говорит на языке одном.
Перевод В.Беликова.
***
Вiд берегiв
дзвiнкої Брамапутри
До Iнду тихого й на пiвнiч, де Пенджаб,
Нiхто не скаже
просто Зороаб,
Але побожно: Зороаб Премудрий.
Вiн був мудрець всiм
мудрецям на диво,
Навчав-бо щастя i навчати вмiв, -
Хто в ту науку вдатися
насмiв,
Тому жилось довiльно та щасливо.
Та раз колись, стомившися
над мiру,
Вiн спочивав десь з учнями в гуртi
Й крiзь сон почув, як, не
поснувши, тi
Провадили собi розмову щиру
Про те, який-то, мабуть, вiн
щасливий,
Коли навчає щастя, - недарма
Вiд слiв його щасливiє юрма,
Мов
води Ганговi повнiшають вiд зливи!
Тодi, зiтхнувши, вiн сказав: - Дурнi
ви!
Де ж бачили ви вчителiв таких,
Якi б того навчали, що для них
Вiдоме добре?..
***
От берегов певучей Брахмапутры
До Инда тихого
и к югу, где Пенджаб,
Никто не скажет просто Зороаб,
Но с преклоненьем:
Зороаб Премудрый.
Он был мудрец всем мудрецам на диво,
Учил он
счастью. И учить умел, -
Кто в ту науку весь войти посмел,
Тот жил на
свете вольным и счастливым.
Но как-то раз, уставши от забот,
Он спал
в кругу учеников знакомых
И вдруг услышал сквозь ночную дрёму,
Что между
ними разговор идёт
О том, как счастлив он, коль всё умеет,
Коль учит
счастью – ведь совсем не зря
От слов его сердца огнем горят,
Как воды
Ганга от дождей полнеют!
Тогда, вздохнув, промолвил он: - Глупцы,
Где
видели учителей таких,
Которые тому учили б, что для них
Совсем знакомо?..
Перевод В.Беликова.
***
Хай чужина комусь вбирає очi,
Нехай про
неї навiть мрiє хтось
(До перемiни мiсць такi охочi
Всi тi, кому в життi
не повелось).
Для мене ж досить – певне, до загину –
Кiлькох губерень
чи округ тепер,
Що на землi становлять Україну –
УСРР.
Бо що менi
та слава галаслива
Про всi дива за тридев’ять морiв,
Коли я досi i малого
дива –
Землi своєi ще не зрозумiв!
***
Пускай чужбина манит чьи-то
очи,
Пусть кто-то сладко про неё поет
(До перемены места те охочи,
Кому, как говорится, не везёт.)
Что до меня – вовеки не покину
Всех
тех губерний-округов теперь,
Что образуют в мире Украину –
УССР.
И
пусть молва несётся, горделива,
Про чудеса заморские опять, -
Земля моя,
ты – маленькое диво,
Которое хочу за жизнь понять!
Перевод С.Соложенкиной.
***
Пускай чужбина кому-то застит очи,
Пусть о ней мечтают мне назло
(К перемене мест лишь те из нас охочи,
Кому в жизни круто не везло).
Я же рад тебе, пока не сгину, -
Сбор губерний, иль округов теперь,
Что
явили миру Украину –
УэСээРэР.
Ведь что мне слава та шумливая
О
чудесах за тридевять морей.
Вовек ведь не постигну диво я –
Родимой
красоты земли своей.
Перевод П.Чалого.
***
Де ви тепер, давно
змужнiлi,
Товаришi юнацьких лiт, -
Хто з вас почує цей привiт,
Хто
спить, забутий, у могилi?
Як першi павутинки бiлi
У чуб почне
вплiтати час,
Так хочеться зiбрати вас
До серця ближче…
Друзi милi!
Так хочеться почути знов,
Коли зневiра серце ранить,
Юнацьких запальних
розмов
Про те, що мужнiсть не обманить…
***
Где вы теперь, давно
ведь в силе,
Друзья далеких юных лет, -
Кто вдруг услышит мой привет,
Кто спит, забытый уж, в могиле?
Да, паутины седые
В чуб нам вплетает
час,
Вот бы увидеть вас,
Други мои вы, родные!
Так хочется услышать
вновь,
Когда неверие сердце ранит,
Наш жаркий спор, играла кровь,
О
том, что жизнь нас не обманет!
Перевод П.Чалого.
* * *
Где вы теперь –
все те, кто были
Друзьями юношеских лет, -
Кто слышать может мой привет,
Кто, позабытый, спит в могиле?
Как белых паутинок нити
Возьмётся
время в чуб вплетать,
Так хочется меж вами стать,
Друзья, - чтоб
вместе в зрелость выйти!
И вновь расслышать (пусть на миг),
Когда
неверье сердце ранит,
Речей кипенье молодых
О том, что зрелость не
обманет…
Перевод А.Нестругина.
***
Тепер мене хвилює мало
Все те, що
замкнено в слова;
Не зап’янiє, як бувало,
З дзвiнкої фрази голова.
Нi, все частiш кортить мовчати
Пiд шелест чуваних розмов
Ї вiрш,
нудьгуючи, початий
Забути й не кiнчати знов…
Бо що тодi слова готовi,
Коли сприймаєш без кiнця
Все те, що не дається мовi
Й не потребує олiвця?
***
Теперь меня волнует мало
Всё то, что заперто в слова;
Не
запьянеет, как бывало,
От звонкой фразы голова.
Под шелест праздных
разговоров
Всё чаще хочется молчать
И легковесный стих, который
Строчил
от скуки, - не кончать…
Ведь лишь такое слово вечно,
Когда
откликнется в душе
Всё то, что неподвластно речи,
Где нет нужды в
карандаше!
Перевод Е.Новичихина.
***
Теперь меня волнует мало
Всё, заключённое в слова.
Не запьянеет, как бывало,
От звонкой фразы
голова.
Всё чаще хочется молчать мне
Под шелест слушаемых слов.
Свой стих, тоскующе зачатый,
Забыть неконченным готов.
И как
безмолвности перечить,
Коль то, чем полнится душа,
Не выразить ни в устной
речи,
Ни с помощью карандаша.
Перевод М.Тимошечкина.
Теперь меня
волнует мало
Всё, заключённое в слова;
Не захмелеет, как бывало,
От
звонкой фразы голова.
Всё чаще я молчанью верен,
Теряя разговора
нить.
И стих, что мне тоской навеян,
Не дописать хочу – забыть…
Зачем слова в тисках калечить,
Когда несёт уже душа
Всё то, что не даётся
речи
И шелесту карандаша?
Перевод А.Нестругина.
***
Нехай комусь
судився довший
Шлях до останньої межi,
Свiй коротенький перейшовши,
Не
нарiкатиму, - я жив!
Я стiльки бачив! Стiльки й нинi
Думок в собi не
погасив!
Жив iнший хто в такiй країнi,
Такi переживав часи?
Щоб
мiг сказати так свiдомо,
З таким спокоєм на виду, -
Гряди, сподiвана
утомо,
Вгамовуй пристрасть молоду!
***
Что ж, пусть суждён кому-то
дальше
Путь до окраинной межи,
Свой сверхкороткий отшагавши,
Не
предрекаемо – я жив!
Я столько видел! И доныне
Я столько дум не
погасил!
Кто там другой в краю родимом
Такое время пережил?
Чтоб
мог сказать осознаваемо
С лицом спокойным пред людьми, -
Час устали,
приди, как чаемый,
Пристрастья юные уйми!
Перевод М.Тимошечкина.
***
Цвiтуть думки, а на слова скупiше…
Я знаю сам, - росту. Мiняю лист.
…Нехай, кому не лiньки, пише,
Що от, мовляв, запеклий песимiст…
Я ж
почуваю так: скажу – бо мушу! –
Хоч щось своє, не казане нiким;
Коли
рядкам якимсь звiряти душу, -
Тiльки таким!
А там нехай, кому не
лiньки, пише,
В словах нудьгу розводячи густу…
Цвiтуть думки, i на слова
скупiше…
Росту.
***
Цветут мысли, а на слова скупее…
Я знаю
сам, - расту. Меняю лист.
…Пускай, кому не лень, отметит, не жалея,
Вот
что сказал заклятый пессимист…
Я понимаю так: скажу – как мне дано уже –
Только своё, сработанное лишь тобой;
Если строкой какой понравиться душе, -
Только такой!
А там пускай, кому не лень, отметит, не жалея,
В словах
тоску разлив густую…
Цветут мысли, и на слова скупее…
Расту я.
Перевод П.Чалого.
Составил Пётр Чалый.
Обложка книги. 1927 год.
|
