|
|
Людмила СЕМЕНОВА. Детство в сердце моём, как вино отыграло |
|
2020 г. |
Форум славянских культур |
|
ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР |
|
|
|
Людмила СЕМЕНОВАДетство в сердце моём, как вино отыгралоОбзор первого издания «Молодёжного альманаха» в Белгороде
Поздравляем организаторов, издателей и, конечно, авторов первого выпуска «Молодёжного альманаха» в Белгороде. Председатель Союза писателей России Николай Иванов написал к нему краткое, но очень доброжелательное вступительное слово. Сборник удался, впечатление нарождающейся литературной силы, даже среди самых молодых, начинающих путь в литературу – налицо. К числу заслуг организаторов нужно отнести композицию сборника. Можно было бы, наверное, пойти по нахоженной тропе и жанрово расширить его, включив критику, публицистику, другие жанры и рубрики, как во «взрослом» альманахе. Но здесь только проза и поэзия, главные жанры литературы. И хорошо, что не подряд эти жанры представлены, но вперемежку, стихи и рассказы. Авторов более тридцати. Уровень альманаха соблюдён, и это – главное. А наш выбор произведений для критического обзора – отчасти субъективный фактор. Рассказ Глеба Кривошеева «Ответы меняют жизнь» о поисках молодым фотографом-журналистом смысла не только своей работы, но и всей жизни. Задавшись этим вопросом, герой внезапно получает если не сам ответ, но путь к нему. Среди развалин полузаброшенной деревни, у полуразрушенного храма он фотографирует лежащий на земле крест. Делает вроде бы «эффектный» снимок, но журналиста пронзает мысль: а что за всем этим стоит, если крест не на вершине храма, а где-то сбоку, в стороне?.. Повесть «Третья вода» Олега Лемашова – болевая вещь, возможно, даже биографическая. О зависимости человека от тёмных стихий, наркомании, алкоголизма. Это, по автору, не просто болезнь, но именно нашествие тёмной силы на человека. Повесть о тяжёлых путях борьбы с ней, преодоления. Деревенский знахарь даёт лишь два способа выхода из зависимости, две воды – первая ненадолго смиряет болезнь, вторая даёт иллюзию её полного преодоления, и лишь третья вода может окончательно избавить человека от напасти. Это – мужество взять на себя болезнь слабого сына, и всю жизнь самому, уже в одиночку, бороться с ней. Тяжёлый выбор… Интересны заметки Юлии Рядинской. Вроде бы просто эссе о путешествии, турпоездке на Адриатику. Но острый ум, лёгкость пера, наблюдательность, мягкий юмор выделяют эту вещь из бесконечного ряда путевых заметок. Острой иронией, если не сарказмом, пронизаны небольшие рассказы Светланы Сергеевой «Конструктор» и «Веское основание для убийства». Автор умеет заметить и с едкой весёлостью осмеять вещи, на которые любой, наверное, обращал внимание в бытовых делах, в реалиях жизни, но не очень придавал значение. Навязчивость даже в дружеских отношениях, излишняя забота, о которой не просили. Или, например, многословные и совершенно непонятные инструкции ко всем на свете товарам, даже к детским конструкторам. Кто их пишет? Зачем они вообще, если собрать и довести до ума товар по таким инструкциям на деле невозможно? Автор, не без злобного остроумия, оригинально отвечает на эти вопросы. Небольшие зарисовки Михаила Третьякова «Чёртовы пальцы», «Синкопа и лимончик», «Блокнот» написаны на хорошем литературном уровне. Они о знаковых для автора мгновениях жизни. А вот рассказ «Любитель змей» – это особый. Может быть, вершина всей прозаической части альманаха. Он о любви змеи и человека. Возникают ассоциации и с библейской мифологией, и с послевоенными легендами о любви полоза, жившего на могиле убитого солдата, к его молодой вдове. Но здесь иное, вроде бы бытовое начало. Обнажается то страшное, что таят в себе глубины самого загадочного на земле чувства – любви. В данном случае любви гюрзы, живущей в офисе, и сотрудника этой лаборатории. Любви не в плоском или пошловатом смысле. Это, можно сказать, песнь о неслыханном чувстве, возникшем между человеком и хтоническим существом. Автор мастерски описывает ситуацию, когда в опустевшей лаборатории гюрза подползает к человеку, обвивает его, и каждой чешуйкой источает такое чувство, какого нет на земле между людьми. Может быть, это притча о том, что любовь таит в своих глубинах не только сладость и негу, но и жало, боль, раны, и только в этом симбиозе возможно запредельное счастье? Гадать не станем. Поздравим автора за смелость, оригинальность сюжета, лаконичное и одновременно ёмкое разрешение! Рассказ Ники Адлер – лирическое откровение о том, как возникают стихи. У каждого, естественно, это происходит по-своему, но автор даёт свою миниатюрную картинку творчества, а скорее даже – предтворчества, и делает это вполне убедительно, искренне. Лирическая зарисовка Никовая Добова «Оригами» даже ритмически выстроена так, что, скорее всего, её можно отнести к развёрнутому верлибру, нежели к прозаической миниатюре. Автор выдержал стиль, образный строй. В миниатюре Татьяны Кабиной «День Восьмой» интересный опыт преломления полудетского представления о творении мира, вычитанного из книжек-картинок, в не очень оптимистичную картину сегодняшнего восприятия мира, с его почти апокалиптическими предчувствиями. Если задуматься над нынешними угрозами всерьёз, невольно возникает чувство, что День Восьмой может и не наступить. Миниатюра Инги Келлер «Маленькие люди» более стихотворение в прозе, нежели стихи. Без рифм, без классического размера, но с ритмом. Рассказ Ирины Кученюк «Ракушка» захватывает читателя искренностью, непринуждённостью разговора с ребёнком. А это в общении с детьми раскрывает их неожиданные мнения и взгляды на жизнь. Блестящая пародия Ивана Попова «Учёные далёкого будущего» на безграничный и беспринципный восторг исследователей, которые руководствуются принципом «Пусть погибнет мир, но познаем сладость эксперимента». Короткая, жутковатая миниатюра-памфлет.
* * * Стихи, представленные в альманахе, – на хорошем, добротном уровне, случайных авторов нет. Иногда, правда, смущает ритмическое однообразие, и тогда вспоминаются миниатюры, вроде «Маленькие люди» Инги Келлер, где свобода и раскованность дают тот воздух поэзии, который не всегда ощутим в стихах традиционных. Предельная искренность отличает творчество Натальи Дарованной. И – сдержанность, лаконичность речи вызывают уважение к лирической героине, симпатию к ней, к её отчаянию:
…зачем любовь, когда совсем одна я, Зачем мечтать о счастье под луной? Ему нужна обычная, земная, А я – всего лишь ангел за спиной…
Ирину Ковалёву, сочиняющую стихи как для детей разного возраста, так и для взрослого читателя, отличает счастливый дар – лёгкость. Светлое, воздушное восприятие мира располагает читателя сразу. Свет любви – название одного из стихотворений, пожалуй, точнее всего выражает общее настроение:
Ты живёшь на краю земли И пока не знаешь о том, Что небесные корабли Взяли курс на далёкий дом, Что полночные облака, Для которых препятствий нет, Выплывают издалека И несут долгожданный свет…
Стихи Максима Кукобы, пожалуй, наиболее разнообразны ритмически во всём сборнике. Они ещё и энергетически крепко напряжены, демонстрируют технику и стилевое разнообразие автора – от свободного, «безрифменного» стиха – до традиционного. Тема, настроение, замысел диктуют размер:
…нищие, падшие, в рясе и в ризе, будем мы строго разложены – тут справедлив итог: руки тяни сорняком за лучом полуденным, покуда не примет Бог.
Елизавета Михайличенко, хотя и находится ещё под влиянием поэтики Серебряного века, но это уже не назовёшь ученичеством. О чём говорят, например, строки, написанные под влиянием знаменитого стихотворения Гумилёва: «В том лесу белесоватые стволы Проступали неожиданно из мглы…» Но Елизавета пишет своё, отважно споря с классиком: «Не ходи, наивный путник, в Спящий лес. / В его чащах не один глупец исчез…» Пожелаем и дальше не уступать молодому автору в спорах даже с великими, звать читателя в своё, пусть и таинственное ещё, туманное, порой грозовое небо, где
…громовыми ложится раскатами Закалённая в радуге сталь…
Явно непростое, тревожное небо. И всё же:
Моё небо открыто для каждого, Но не каждый к полёту готов…
Олег Роменко автор искушённый, научившийся складывать крепкие стихи и, кажется, даже переучившийся. Темы непререкаемые – о России, о Правде, о Победе. Но заезженные ритмы, слишком правильные слова вызывают впечатление сотни раз читанного-перечитанного. Крепко пишет, а по-настоящему поэтическое дыхание открывается во всей большой подборке, пожалуй, лишь в одном стихотворении, «Золотые очки». Очки матери, озарённые светом детства:
…детство в сердце моём, как вино, отыграло, Захмелела душа от настоя тоски. Мама, кончив шитьё, улыбнулась устало, И в футляр убрала золотые очки…
Могло бы хорошо, по-настоящему состояться и стихотворение «Дачный автобус», но это пример того, как отлично начатые стихи можно напрочь испортить пошлейшей концовкой, абсолютно неуместной в теме о старушках, «божьих одуванчиках». Автор, увы, не удержался, чтоб не посетовать о том, что среди этих попутчиц нет предмета для, вероятно, хотя бы мимолётного знакомства, взгляда. Вышло пошло, невзирая на то, что автор якобы скорбит о нежелании юных особ ехать в глухомань. Вместе со старушками:
…автобус «божьих одуванчиков»… Ну хоть бы «ягодка» одна!
Таисия Русанова тянется к оригинальности, как в подборе тем, так и в ироничной резкости их решений. Любит и умеет показать свою независимость, свой «особый взгляд» на всё и вся, делает это с лёгкостью, иногда, правда, смахивающей на поверхностность. Как, например, в длинном стихотворении о странном, лениво-барственном друге, знакомце, развалившимся на диване в поглощении античной классики и видящимся почему-то автору «Менелаем на развалинах Трои». Почему? Не очень верится. Тем более, в конце Аннушка совсем из другого времени и романа проливает масло, отчего голова Берлиоза «…покинула плечи». Но написана баллада весело, и это отчасти искупает психологическую недостоверность. Удачно стихотворение «Носок». Читаем остроумный монолог:
…я лежу под кроватью, нет сил, Наглотавшись нетронутой пыли. Мой хозяин опять где-то пил. Где его только черти носили?! Он не видит, что в доме бардак. Ветер в щели оконные свищет. Мой хозяин – кромешный чудак И жену себе даже не ищет.
Евгений Харитонов – поэт прямоговорения. Что порою кажется просто, а на деле чаще всего подводит авторов, особенно молодых. Но автор искренен, как в стихах о «Прохоровском поле», так и в любовной лирике:
Ненавижу себя за любовь, Задыхаться тобой ненавижу. До краёв переполнена боль От тебя, потому что завишу…
А вот как он описывает одиночество спящего города, где «…вдоль кирпичных и каменных дебрей / Свет пускают немые столбы…». И, апофеозом одиночества, торчит брошенная всеми ночная фигура:
…прислонившись к холодной витрине, Обречённый на будничный плен, Доживает свой век в паутине Одинокий худой манекен…
С добрым почином, новых литературных свершений в гармонии с собой и с миром!
|
|
СЛАВЯНСТВО |
|
Славянство - форум славянских культурГл. редактор Лидия Сычева Редактор Вячеслав Румянцев |
