|
|
Алиса КОРОЛЁВА. «Что не исчезнет никогда…» |
|
2020 г. |
Форум славянских культур |
|
ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР |
|
|
|
Алиса КОРОЛЁВА«Что не исчезнет никогда…»К юбилею Николая Зиновьева
На фото: Николай Зиновьев Творчество Николая Зиновьева, как и любого поэта или прозаика, следует рассматривать, опираясь на систему ценностей, мотивов и культов, избранных автором. Николай Зиновьев – поэт православной России с её самобытностью и традиционным жизненным укладом. Потому мне представляется правильным характеризовать его творчество с позиции классической для русского человека системы ценностей. Основой поэзии Николая Александровича являются такие культы, как вера, Родина, семья, народ и дом. Возможно, в современной либеральной России такие люди все чаше кажутся «рутинёрами», которыми принято пренебрегать в угоду «правильным писателям». Эта особенность нынешнего литературного поприща кажется мне обидным заблуждением, наша словесность нуждается прежде всего именно в русских писателях, а не только лишь русскоязычных. Николай Зиновьев и поэты, разделяющие его взгляды и жизненные установки – это незаменимые борцы за нашу богатейшую культуру, строящуюся именно на тех, если угодно, ортодоксальных столпах. Это твердыня, которую невозможно снести, но и она нуждается в «подпитке». Итак, можно выделить пять главных столпов творчества Николая Зиновьева, и первый из них – вера.
Бог, дьявол и душаКлючевой мотив творчества Зиновьева – христианские ценности. Они осмысливаются поэтом через призму национальной культуры страны. Стихотворениям присущи такие образы, как «Столик с Библией», «Книга Бытия», «нательный крест», свеча, что «поставлена в храме», «солнца купол», появляется также образ «скитальца». Характерно для творчества автора постоянное, безмолвное присутствие Бога, как, например, в стихотворении «На свиданье спешу ли с букетом»: «Мне все мнится: с улыбкой печальной/ Сверху кто-то глядит на меня». Зиновьев – продолжатель традиций своего великого предшественника, неоправданно мало известного Николая Клюева. Не только имена роднят двух творцов русской православной поэзии, духовные образы и мученические мотивы, как основы моральных установок, объединяют поэтов. В контексте народного православия Зиновьев вводит идею вечного стремления к Богу, не только в отношении поэзии, но и в повседневной жизни, в быту. Жертвенность отражается и в рутинных заботах, в стихотворениях: «Ранним утром», «Из всех блаженств мне ближе нищета», «В чем тайна русской радости?». Поэт говорит о довольстве главным, о блаженстве в скромности без натянутости – искренне ощущая полноту жизни, лишенной излишеств. «Разве этого не хватит?» – задается он вопросом. Особенно сильны мученические мотивы в стихотворении «Я не такой, как все»: Я не такой, как все” – твержу Я-то отчетливей, то глуше. Я и пред Господом скажу: “Я не такой, как все. Я – хуже. Поэт чувствует, что в сердце его все перемешалось: «В нём и святая к людям жалость, / И гнев на них, и стыд за них». И это именно стыд перед Богом, беззаветное желание оправдать людей, держать за них ответ, которое является для автора совершенно естественным. Беспокойство о ближнем, стремление помочь, сопереживание и стыд за чужие горести прослеживаются в стихотворении «У знакомых – больная дочь»: «Понимаю, что я ни при чём, Понимаю, умом понимаю…/ Но немеет под левым плечом». Не может поэт отвернуться от людей, закрыть глаза на их беды: «Но как же мне потом крестится/ Рукой, махнувшей на людей?». Это подлинно национальное понимание православия. Христианскую символику поэт подмечает и в быстротечности времени: Высоко в поднебесье Уходил в облака «Миг», похожий на крестик Моего старика… А зачастую весь день проходит в думах о Боге: «Когда в теченье дня всего/ Помимо «Господи, помилуй!»/ Нет в мыслях больше ничего». Стихотворения прекрасны ещё и особенными Зиновьевскими сравнениями, будь то «миг, похожий на крестик», счастье, которое «где-то зацепилось/ И, как блесна, оборвалось», или колосок, кажущийся поэту фамильным гербом, а «покойного деда пальто» – «булавкой от сглаза». Поэт оберегает свой «островок Православия», который в стихотворении «Вера» представляется Зиновьеву Божьей ладонью. Неизменна идея стремления к Господу, неподдельное желание искоренить зло не только вовне, но и внутри себя. Отсюда вытекает следующий мотив, противоположный добрым христианским началам – зло. Любые его проявления в стихотворениях автора, будь то чувство ненависти, гнев, грехи или разрушающие мысли – связаны с бесом. Даже месть за гибель семьи в произведении «Легенда» оставляет дьявольский отпечаток на лице героя-рассказчика: …А свои голубые глаза Потерял я в двенадцатом веке, При внезапном степняцком набеге Они с кровью скатились с лица. И тогда, чтоб за гибель семьи Печенег не ушел от ответа, Я их поднял с горелой земли И с тех пор они черного цвета. Отторжение всего дурного присуще герою даже в сновидениях, где человек не властен над своими стихийными мыслями, а душа сомневается, скитаясь по владениям «То Создателя, то – сатаны», но даже тогда зло ставит свою печать: «Глянешь в зеркало: Дантова ада/ Под глазами темнеют круги». Борется герой-рассказчик, отворачивается от всего дьявольского, не поддается и все чаще вздыхает: “ «О, Боже!»/ Там, где раньше ругался: «О, черт!»”. Часто лирический герой Зиновьева встает с душой в оппозицию. Это отражено в стихотворениях: «Чудо души», «Сакральное», «Благовест», «Душа», «Наследство», «У реки». Все происходящее воспринимается с двух позиций: с одной стороны – душой, с другой – самим героем-рассказчиком, кажется глядящим на все со стороны. Иногда душа поэта бунтует, они никак не могут договориться: «Стараюсь душу удержать/ В ей надоевшем теле». Тогда рассказчик ругает, клянет свою душу, а иной раз жалеет её: «Что я тебя всё грустью раню/ И помыкаю, как рабой?», просит её: «Крепись!». Сильна эта двойственность в зиновьевских стихах, тревожит героя надломом в душе, с которым он все же справляется. В стихотворении «Адажио» они уже вместе – человек и душа, пребывающие в единстве с Богом: Нет, всё, что было, не напрасно. Я под Медведицей Большой Стою: ужасно и прекрасно Плоть вытесняется душой. Душа уже почти свободна, Ещё мгновенье – и уйду, Но, видно, Богу так угодно, Калитка скрипнула в саду. И снова в небе звёзды дышат, И вновь душа поёт моя, Но только песню эту слышат Во всей Вселенной: Бог и я… А душа у поэта прежде всего русская, и особое место в ней занимает любовь к Родине.
Родина и государствоНевозможно говорить о русском поэте и не затронуть мотив любви к Отчизне. Большая часть стихотворений Николая Зиновьева посвящена именно этой теме, особенно сильна она в произведениях: «Признание», «Хутор», «У карты бывшего Союза», «Я люблю эти старые хаты», «Есть в мире Запад, есть Восток», «Россия», «Родина». Любит поэт настоящую Россию, деревенскую – это роднит его и с Николаем Клюевым, и с Сергеем Есениным. Николай Зиновьев родился в станице Кореновской, теперь это уже разросшийся город, но до сих пор воспевается поэтом изначальный, станичный облик родной стороны. Здесь и тоненькая речушка, и тропинка, по которой он бегал ещё ребенком, и хаты, стоящие «не по нити», где «плетни пацанятам по грудь» и окна без решёток. Лирический герой Зиновьева проводит время в наблюдении за тем, как «ставят сетку мужики», хозяйка выбивает пыль из ковра, «…босиком / По лужам бегают мальчишки». Воспевается поэтом такой скромный облик матушки-России и её добросердечных жителей. Герои Зиновьева – это простые старики, крестьяне, дети и матери, которые беззаветно любят родные края. Сам поэт в Кореновске чувствует себя на своем месте, в стихотворении «Виталию Серкову» мы видим это особенно ясно: В так называемой глуши, Где ходят куры по дорогам, Я понял, кто я есть… Дорог поэту и «этот тихий хуторок», и скошенные луга, и «стук костяшек домино», доносящихся со двора, и чувство умиротворения в повседневных заботах. Милы ему и «Кривые хаты», и «На лавках сборища старух». Такая вот бесхитростность русского человека, жизнь которого немыслима вдали родного края, ведь, как говорил Валентин Распутин, «Чтобы человеку чувствовать себя в жизни сносно нужно быть дома… И дома – на родной земле». Неполноценна любовь к Родине без любви к народу, и этот мотив также присутствует в творчестве поэта. Зиновьев не только отображает жизнь простых рабочих в своих произведениях, он повествует о том, насколько хороши эти люди, святые в своей простоте: В пыльной куртке из холстины, В сапогах и пыльной кепке Мягко прыгнул из кабины Человек большой и крепкий. И тряпицею в мазуте Человек свои ручищи Тёр, не зная, что, по сути, Нету рук на свете чище Стихотворения Зиновьева – это глубокое понимание русской души и народной культуры. В произведении «России больше нет…» Зиновьев заключает, что без Родины жить нельзя. Пишет Зиновьев о России разделяя страну и государство. Гражданские мотивы поэта сильны в таких стихотворениях, как «У карты бывшего Союза», «Окно в Европу» и «Кто там на улице стреляет?». Видя все беды, происходящие с его Родиной, утрату истинных русских ценностей многими жителями нашей страны, автор не может оставаться равнодушным, но ругая государство, он все же остается верен стране: Мне любого знамени дороже Над хатёнкой бабкиной дымок, Пахнущий квашнёю и порошей, Вьющийся вдоль всех моих дорог. Зиновьев говорит о тех их нас, кто когда-либо «обижал» свою страну, забывал красоту ее самобытности и жаждал чего-то другого, чуждого нашей культуре: «в том, что рыщет смерть в России, / Мы виноваты. Все». Винит автор и самого себя: Но поэт верит в нашу отчизну, он кличет Родину-матушку: «Россия, любимая, где ты?». Это сыновий страх за свою отчизну, и ругает её Зиновьев лишь от большой любви, от того, что ему «До слёз обидно за страну», которая: «От пыли седая, в струпьях и с клюкой». Натерпелась она от нас, выросших на этой земле и совсем её не берегущих: «Да если б мы её любили, / Могла бы стать она такой?!». Но ничто не может пересилить любовь к родной земле, потому все ещё сражаются русские поэты, такие, как Николай Зиновьев, бьются пером на литературном поприще за духовное будущее своей страны: Готов писать я день и ночь, С тем чтоб стране своей помочь. Готов собою пренебречь, Чтоб только Родину сберечь. Об этом, собственно, и речь. Зиновьев продолжает отстаивать бессмертные идеалы, понимая, что их время обязательно ещё наступит, и все ещё можно спасти. Поэт находится в единении со своей малой Родиной, он бескорыстно влюблен в ее природу, уклад, сохраненные традиции прошлого и повседневный миропорядок. Все для него в ней отрадно, воспевается каждая её часть, даже самая незатейливая, та, что может показаться кому-то «неприглядной». Но автора это совсем не стесняет, да и не должно: Я люблю эти старые хаты С вечно ржавой пилой под стрехой. Этот мох на крылечках горбатых Так и тянет прижаться щекой. Этих старых церквей полукружья И калеку на грязном снегу До рыданий люблю, до удушья. А за что, объяснить не могу. И пылинка родной земли для поэта – золото. Ровно так же должно быть и для каждого из нас. Отсюда вытекает другой мотив, практически сросшийся с любовью к Родине – единение с природой.
ПриродаПоэзия Николая Александровича – это прежде всего национальное явление. В каждую Зиновьевскую строку упрямо врывается подлинно русское восприятие родной природы, осознание её самостоятельности. Это опять же роднит поэта с Сергеем Есениным и с Николаем Клюевым. Природа в стихотворениях данных авторов всегда полноценна, она не требует никаких вмешательств, не терпит неуважения. Именно такой взгляд на окружающий мир, как на мыслящее и чувствующее создание, является основой национальной философии России. Этот природный мотив особенно выражен в таких стихотворениях как «Быль», «Весенний воздух квасом кислым», «На западе солнце садится светло», «Низкий берег. Куст калины», «Счастье». Созерцая природу, лирический герой Зиновьева чувствует абсолютное единение с окружающим миром, осознает свою сопричастность со всеми его гранями, находит в них свое отражение:
Я – эти деревья и эта трава, Я – дождик рассветный, упавший на крышу, Я – свет из окошка и тень на тропе. Я – всё, что я вижу. Я – всё, что я слышу.
Природный мотив поэта – это любование всем, что его окружает – дымом из труб, тонкими пальцами берёз, солнцем, колотящим по ледяной корке озера, и облитой луной облепихой. Природа в творчестве Зиновьева – это не фон для его повествования, она главное действующие лицо, с которым поэт ведёт диалог. Через изображение родного пейзажа автор воспевает естественную красоту этого мира, его бесспорную завершенность, очевидную внимательному взгляду. Зиновьев чувствует сопричастность любым настроениям природы: Прикрылась дымкой даль простора, В речушке морщится вода, Белеет “кашка” от позора, Краснеют маки от стыда, Глядят испуганно ромашки, И даже ветер теплый зол За иностранную рубашку, В которой я сюда пришел. В ответ на бережное отношение природа открывается поэту и одаривает мгновениями вдохновения, доступными только участливому сердцу. В своей поэзии Зиновьев говорит о том, что человек живет в неразрывной связи с природой, которая может быть не только музой, но утешением, она, способная сопереживать, обязательно примет и успокоит, когда бы ты к ней не обратился: Когда, измученный тревогой, Начну придумывать беду, Я к речке тропкою пологой, Как к другу верному, иду Вернусь оттуда, как из детства: Нет глупых мыслей в голове Нет зла в душе, нет боли в сердце, Лишь стрекоза на рукаве. Природа исцеляет, она, одухотворенная изнутри, утешает беспокойную душу поэта, дарует покой.
Память о предкахКак одна из главных тем поэзии Николая Зиновьева выступает идея кровного родства, неотделимости человека и его предков. Этот мотив роднит автора с другим русским писателем – Валентином Распутиным, который учил нас тому, что «правда в памяти, у кого нет памяти у того нет жизни». В творчестве поэта идея Валентина Григорьевича трансформируется, переходит в плоскость эфемерного. Лирический герой Зиновьева блуждает по воспоминаниям «давно ушедших поколений». Этот мотив поражает своей пронзительностью в стихотворениях: «Странное воспоминание», «В степи», «Утро», «Я наследник любви и печали», «25 ноября», «Вечность», «Просьба», «Давно в могиле мой отец», «Дождь внезапно в окно постучал». Герой-рассказчик ощущает себя единым со своими отцами и прадедами, он не может представить себя обособленным от родных людей, и даже отделить собственные, личные воспоминания от других: «Я – дедушка Саша и бабушка Фрося», «… я вижу/ Шипит на мальчика гусак, / А мальчик этот – мой прапрадед». Эти образы словно передаются с кровью от отца к сыну, потому что каждый член семьи связан невидимой нитью и со своим родителем, и с далекими прадедами, которых он никогда не видел. Это удивительное свойство родства – одна кровь, одна память. Семья – это самое важное в жизни каждого человека, мы не можем зваться людьми, не помня о предках, ведь для нас они хранили воспоминания и заветы своих отцов, ради нас они жили. Даже деревья в зиновьевской «Были», говоря между собой, заключают: «Не можем мы жить без корней». В поэзии Зиновьева семейный мотив звучит так: Еду к отцу моей маменьки На молоко и на мёд. Кто хоть когда-нибудь маленьким Был, меня – знаю – поймёт… Больше и вспомнить мне не о чем, Не во что ткнуться душой. Дальше пошли одни мелочи… И мы понимаем, что самое важное – это дорога к отеческому дому, семья, которая тебя обязательно поймет, память о прадедах и их наследии, уважение к дорогам, которые они прошли, к жизням, которые прожили. А все остальное – пустяки. Представляется возможным сделать вывод о том, что этот мотив – самый пронзительный в творчестве поэта. И он неразрывно связан с еще одним – мотивом детства.
ДетствоСтихотворения Николая Зиновьева, посвященные детству – это откровение, настоящая исповедь. Кажется невероятным то, что сердце поэта сохранило хрупкость и чистоту, присущие ребенку, это можно увидеть в целом ряде произведений: «У реки», «Вечные ценности», «Сколько лет это было назад?», «Одели меня и обули», «Снова из детства», «Когда я выхожу из храма», «Ночью», «Детство», «Это детства заброшенный сад», «Далёкий свет», «Там». Большинство из них написано в форме монолога, но абсолютно каждое – исповедь. У зиновьевского детства «мамино лицо», поэт признается, что «…я давно б замерз, / Не грейся тем далёким светом». Это свечение схоже с тем, что мы видим в прозе Юрия Казакова. Одна и та же чистота и невинность детской души воспевается авторами. Поражает глубина, с которой Зиновьев пишет о чувствах ребенка, кажется, что его сердце все ещё там, застыло в золотом детстве. Лирический герой Зиновьева уже не юнец, но как прежде чиста и ранима его душа, и не раз он вспоминает давно прошедшие годы, не единожды возвращается к свету «прошлой» детской жизни: Когда я выхожу из храма, Меня ведёт за руку мама, А за другую – папа мой Живой, А мне ещё годочков шесть, Во мне грехов ещё – ни грамма… Наверно, так оно и есть, Когда я выхожу из храма… Ребенок в творчестве Зиновьева – юное ранимое создание, не способное на плохие поступки, помыслы. Мир ребенка начинается и заканчивается в его доме, семье, материнской опеке, а в памяти только доброе, невинное. Обо всем вокруг он судит незатейливо, ведь «Ничего он не знает о Зле», и не кусает ребенка цепная собака, и для него не существует даже «одышки». В зиновьевском детстве не стыдно быть «слугой» младшему брату и плакать так сильно, что «ходят ходуном лопатки». Все стихотворения Николая Зиновьева, посвящённые данному культу – это дань уважения бесхитростному детству, настолько ослепительному в своей простоте, что его невозможно забыть: Я стою на ступеньке крыльца Полусонный в объятьях рассвета, И не знаю, что я до конца Своих дней вспоминать буду это… Я воспользуюсь возможностью дать читателям совет – обратитесь к стихам данного, если можно так сказать, цикла, и Вы увидите, что нам необходимо помнить свое детство, мы должны хоть иногда на него оглядываться, и может тогда мы будем счастливей и тоньше. Поэзия Николая Зиновьева – это довольство главным и одновременно жажда чего-то большего, созерцательная любовь к Родине и борьба за её духовную культуру, счастье от нахождения здесь и сейчас, и вместе с тем вечное стремление к Богу. Николай Зиновьев безусловно наш наставник, пример для молодых поэтов и писателей. Его умение лаконично и просто говорить о великих вещах, составляющих нравственный хребет русского человека, по-отечески подталкивает читателя к желанию быть таким же русским, как автор. Зиновьев немногословен, и это определенно достоинство, выделяющее его из ряда других. В его стихотворениях не найдешь ничего лишнего, с них заботливо снято все наносное, сдернут ворох ненужного, остается самая суть, напрямую поданная читателю. Это обнаженное сердце поэта, настолько чистое и бесхитростное, что какие-либо попытки прикрыть его казались бы бессмыслицей – свет пробивал бы этот покров насквозь. Потому поэтика Николая Зиновьева лаконична и вместе с тем закончена. И в этой стройности авторской строки – вся сила. Творчество поэта, как уже было сказано выше, основано на традиционной системе ценностей, незаменимой и, возможно, единственно-верной для России, а потому поэзия Зиновьева бессмертна.
|
|
СЛАВЯНСТВО |
|
Славянство - форум славянских культурГл. редактор Лидия Сычева Редактор Вячеслав Румянцев |
