Виктор БОЧЕНКОВ

2017 г.

Форум славянских культур

БИБЛИОТЕКА

Славянские организации и форумы

Родственные проекты:

НАРОДЫ:

◆ СЛАВЯНСТВО

ЛЮДИ И СОБЫТИЯ:

БИБЛИОТЕКИ:

Баннеры:

Прочее:

Чешский диптих

1. Идущий за миражом

Вид на Прагу с Карлова моста.

Есть правило: не начинать художественное произведение с прямой речи. Однако «Война и мир» начинается именно с разговора, да ещё на французском языке...

Диалогом открываются и «Похождения бравого солдата Швейка».

– Убили, значит, Фердинанда-то нашего.

В предисловии говорилось, что Гашек мог невозмутимо писать при любом шуме. Я же при любом шуме читал. Брал толстый том с собой в школу и урывками «проглатывал» страницу за страницей на перемене, положив книгу на подоконник широкого окна и отвернувшись от гудящего коридора, где крики, визг, разговоры, шарканье ног, хлопанье дверей, всё сливалось в один звук, то монотонный, то пронзительный... Беготня и вечное движение не мешали сосредоточиться. Отрывал только истошный звонок, призывавший в класс… То ли я глубоко сопереживал герою с его доходящим до абсурда оптимизмом, то ли увлёкся тем лёгким и простым языком, которым рассказывались эти приключения, похожие, несмотря на множество отступлений, на один большой-большой анекдот с его комическим столкновением противоположностей. Теперь, когда минуло уже десятка три с лишним лет, я ловлю себя на мысли, что странно, наверно, смотрелся я тогда, одинокий старшеклассник с толстой книгой, и тут же опровергаю: нет, мы были читающим поколением, мы верили во власть книги и в то, что написанный на бумаге текст способен что-то менять в жизни к лучшему. От этой самой веры, наверно, и этот мой рассказ о Гашеке, хотя сейчас у меня уже её нет…

– Какого Фердинанда, пани Мюллер? Я знаю двух Фердинандов. Один служил у фармацевта Пруши и выпил у него как-то раз по ошибке бутылку жидкости для ращения волос, а ещё есть Фердинанд Кокошка, тот, что собирает собачье дерьмо. Обоих ничуточки не жалко.

Старое издание 1958 года и сейчас у меня. «Шкоала советикэ», Кишинёв. На обложке Швейк стоит в профиль во весь рост по стойке смирно, кепочка с козырьком на голове. Нос, как короткий огурец. Брюки, будто мешок. На всех рисунках он угловат, неуклюж и всегда смотрит прямо перед собой, вперёд. Он кажется смешным, неуклюжим и добрым. Ты не подумаешь, что такого человека нужно опасаться.

Может, то было своего рода испытание: одолеть огромную взрослую книгу, сделав шажок из детства в «настоящую» взрослую жизнь.

Не знаю. Я просто читал. Я любил читать.

Но дальше «Похождений…» увлечение Гашеком не развилось. Фельетоны, юморески, статьи, рассказики, политические памфлеты. Всё на чешском материале. С именами, которые ничего не говорят. Порой небрежно и в спешке брошенное им на бумагу, многое осталось в том времени, в котором было написано «на злобу дня», а меня не интересовало. Да и надо ли требовать от школьника, осилившего швейковский «кирпич», чтобы он ещё проштудировал гашековские довоенные бытовые зарисовки.

Разумеется, многое тогда осталось до конца не понятым, до второго, «взрослого» прочтения…

Я отыскал книгу и перечитал, перед тем как поехать в Бугульму. Со мной такое случается: находит неодолимое желание уехать куда-то, покататься по стране, и я выбираю маршрут, еду. Жена упрекает: «У тебя нет дома»… Гашек жил в Бугульме. Там создан его музей. Вот – уже есть цель. Нельзя отправляться в дорогу, когда у тебя нет цели.

< Назад

Вернуться к оглавлению

Вперёд >