Екатерина ВЕЛЬМЕЗОВА
       > НА ГЛАВНУЮ > ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР > СЛАВЯНСТВО >


Екатерина ВЕЛЬМЕЗОВА

2008 г.

Форум славянских культур

 

ФОРУМ СЛАВЯНСКИХ КУЛЬТУР


Славянство
Славянство
Что такое ФСК?
Галерея славянства
Архив 2015 года
Архив 2014 года
Архив 2013 года
Архив 2012 года
Архив 2011 года
Архив 2010 года
Архив 2009 года
Архив 2008 года
Славянские организации и форумы
Библиотека
Выдающиеся славяне
Указатель имен
Авторы проекта

Родственные проекты:
ПОРТАЛ XPOHOC
ФОРУМ

НАРОДЫ:

ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
◆ СЛАВЯНСТВО
АПСУАРА
НАРОД НА ЗЕМЛЕ
ЛЮДИ И СОБЫТИЯ:
ПРАВИТЕЛИ МИРА...
БИБЛИОТЕКИ:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ...
Баннеры:
Суждения

Прочее:

Екатерина ВЕЛЬМЕЗОВА

В поисках мифических первопредков славян

Ноево потомство

Авторы большинства исторических сочинений, написанных до XVII века, исходили из традиционной для всего европейского летописания Библейской схемы: у человечества существовал единый язык, после Вавилонского столпотворения давший начало семидесяти двум разным наречиям, в том числе и славянскому. После неудачной попытки построить легендарную башню потомки сыновей Ноя разошлись из Сеннаарской равнины в разные стороны: потомство от Сима двинулось на восток, от Хама - на юг, а от Иафета - на запад и север. Именно от Иафета и его сыновей и произошли все расселившиеся на этих территориях народы, включая славянские. Схема эта подробно отражена в Повести временных лет, откуда она позднее перешла и в восточнославянскую традицию.

Разумеется, такая картина генезиса славян довольно рано стала подвергаться сомнению. Так, уже в XV веке Энео Сильвио Пикколомини (впоследствии папа римский Пий II), весьма активно пользовавшийся чешскими хрониками, высмеивал версию о происхождении чехов непосредственно от строителей Вавилонской башни, полагая, что с таким же успехом можно было выводить их из Ноева ковчега или же из лона Евы.

Но поиски ветхозаветных славянских прародителей не прекращались еще долго - в XV-XVI веках они даже усилились (особенно активно проявили себя польские историки). Основная проблема сводилась к установлению тех потомков Иафета, которых можно было бы считать "прародителями" славян. Разные авторы, отталкиваясь от одного общего источника - Пятикнижия Моисея, - часто приходили к противоположным выводам: наиболее показательны расхождения в генеалогии потомков Иафета. Согласно одним авторам, предками славян следовало считать Иафета и его сына Иавана, согласно другим - иного его сына, Элиса, одновременно считавшегося и прародителем греков. А в 1561 году, в самый разгар генеалогических разысканий, в Базеле был издан "Компендиум по космографии" итальянца Г. Постелло. Один из разделов его книги назывался "О Иафете и его потомках, основателях народов": речь в нем шла о ветхозаветных предках скифов, германцев, итальянцев и других народов, включая славян, - всех вместе Постелло называл их московитами. Поэтому наряду с Магогом, Мазаем, Гомером и прочими сыновьями Иафета шестым упоминался "Мешех, обыкновенно называемый Мосох". "Московитяне получили свое название частию от речки Москвы, частию же от Мосоха, сына Иафетова", - напишет в начале XVII века шведский историк Петр Петрей де Ерлезунда(1).

Одна из версий и вовсе возводила происхождение славян к Иисусу Христу: согласно этой "научной легенде", славяне сродни не Иафету, а его брату Симу, из рода которого происходил и Христос. Эта версия, по мнению ее сторонников, должна была свидетельствовать о нахождении славян под особым божественным покровительством.

Разумеется, все изыскания такого рода рано или поздно должны были зайти в тупик, так как самому библейскому принципу ("Не прибавляйте к тому, что я заповедую вам, и не убавляйте от того", - строка из Второзакония) они противоречили. Это приводило к тому, что ветхозаветные персонажи постепенно все более и более теснились героями - как вымышленными первопредками, так и реальными историческими личностями.

Одним из таких героев был Александр Македонский, чье имя являлось залогом не только героической древности и воинской славы, но и законности прав славян на занимаемые ими земли. Так, в датированной 1541 годом "Чешской хронике" чешский историк В. Гаек приводил текст грамоты, якобы выданной Александром Македонским славянским народам ("просвещенному роду славянскому и их языку") на право владения занимаемыми ими территориями: "За то, что вы всегда находились при нас, правдивыми, верными и храбрыми нашими боевыми и неизменными союзниками были, даем вам свободно и на вечные времена все земли мира от полуночи до полуденных земель итальянских, дабы здесь никто не смел ни жить, ни поселяться, ни оседать, кроме вас. А если бы кто-нибудь был здесь обнаружен живущим, то будет вашим слугой, и его потомки будут слугами ваших потомков". Понятно, что сверхзадачей этого документа была попытка обосновать законность расселения славян на занимаемых ими землях в то время, когда якобы и было написано легендарное послание.

Недоверие к грамоте Македонского начинает прослеживаться - по крайней мере, в чешской и польской среде - уже со второй половины XVI века. Со всей же очевидностью оно проявилось здесь в XVII веке, тогда как в исторической мысли восточных славян критический пересмотр данного документа связывается с именем Василия Никитича Татищева. В то же время еще в эпоху Петра Великого, когда Татищев только приступал к государственной деятельности, легенда о "даре" Александра Македонского вполне сохраняла свою привлекательность: вера в подлинность грамоты, таким образом, угасала в разных частях славянского мира асинхронно.

 

О едином "языке славянском"

Уже к началу XVII века был накоплен и обобщен обширнейший фактический материал о происхождении и развитии славянских народов. Следствием этого можно считать постепенную выработку и закрепление представлений об этнических границах славянства с одновременным пониманием его не как государственной, но как этноязыковой общности. А закреплению этнического подхода к пониманию славянства как суперэтнического - в первую очередь языкового - единства (хотя бы и оказавшегося в пределах разных государств) во многом способствовали труды польских, чешских, словенских и немецких авторов, изданные в XVI веке: многие из них были посвящены так называемому "славянскому языку" (lingua slavonica), разделенному на отдельные диалекты.

Так, в посвящении "Латино-польского лексикона" (1564), адресованном польскому королю Сигизмунду II Августу, Я. Манчиньский писал: "Славянский язык является древнейшим и потому распространен вдаль и вширь и употребляется во многих государствах…" Вообще же во многих сочинениях по грамматике отдельных славянских языков имело место очевидное сопряжение культурно-исторических аспектов с этнолингвистическими: авторы этих трудов обращали основное внимание на историческое родство славянских языков. Зачастую при этом они позволяли себе и эстетические оценки, говоря о превосходстве одних языков над другими. Например, в написанной в 1577 году "Грамматике чешской, любителям этого языка весьма полезной" пражский проповедник М. Бенешовский подчеркивал общее происхождение славянских языков, впоследствии разбившихся на отдельные наречия, среди которых наиболее красивым и совершенным, по мнению автора, было чешское. Сами же различия внутри славянства многие видели не столько в отношениях между православными, католиками и протестантами, сколько в языках, в том числе в различиях систем письма, применявшихся разными ветвями славянства.

 

Славянские братья

 Поиски библейских "первопредков" всего славянства в целом оставляли в стороне вопросы, связанные с происхождением отдельных славянских народов. Это дало толчок поискам - уже на ином уровне, разумеется, - их родоначальников. Сама идея казалась вполне логичной: ведь если предположить, что вообще все народы происходят от одного библейского первопредка, то, следовательно, своих родоначальников может иметь и каждый славянский народ.

Большинство подобных представлений восходили к архаическому фольклору - либо же являлись плодом личного творчества хронистов. Со временем они все больше и больше проникали на страницы летописей, обрастая новыми подробностями. Естественно, что при этом персонажи преданий, связанные с периферийными (прежде всего, в политическом и экономическом отношениях) славянскими центрами, получали лишь временную значимость и часто забывались впоследствии. Напротив, действующие лица легенд о главных центрах славянства оказывались в гораздо более предпочтительном положении.

Одна из наиболее известных и распространенных мифологем такого рода - легенда о трех славянских братьях Чехе, Лехе и Русе, имена которых явно возникли от названий этнических общностей, "основателями" которых три брата якобы и являлись.

Истоки легенды восходят к "Чешской хронике" Козьмы Пражского (начало XII века), в которой, в частности, сообщается о прибытии в Богемию славянского племени во главе с "праотцом Чехом"(2). С ним непосредственно связывался и мудрый Крок: в одних текстах его называли потомком, в других - спутником и близким другом Чеха. Дочь Крока - вещая Либуше - была мифической правительницей целой страны, а избранный ею в мужья пахарь Пшемысл положил начало чешской династии. (По другой, более поздней версии, Крок был сыном "поляка" Леха. Именно он, победив дракона, основал на холме Вавель славный город Краков, в течение пяти веков являвшийся столицей Польского государства). В написанном же в XVIII веке, то есть шесть столетий спустя после "Чешской хроники", "Большом универсальном лексиконе" немецкого исследователя И. Цедлера говорится о том, что по своему происхождению Чех был склавонским принцем и жил в хорватском замке Крапина до тех пор, пока не лишил жизни римского префекта по имени Авреол. После совершенного злодеяния Чех вынужден был покинуть замок и отправиться царствовать в Богемию (либо по приглашению славян, либо из побуждений личного характера - поселиться и стать государем в обезлюдевшей из-за войн и эпидемий земле). Такими же пришельцами из далеких и незнакомых земель были Лех в Польше и Рус в Московском государстве.

Эволюция легенды налицо: добавляются новые персонажи (братья Лех и Рус(3)) и в основу мифа, таким образом, ложится верная в своей основе идея языковой и суперэтнической общности славянства при разделении ее на несколько родственных ветвей. Сам же костяк легенды складывается примерно к рубежу XIV-XV веков: интересно, что в одном из анонимных сочинений некоего краковского автора, написанном в это время, у Руса появляется альтернативное имя - Мех. Оно могло возникнуть либо как переосмысление имени уже упоминавшегося библейского персонажа Мосох/Мешех, либо же было связано с польским именем нарицательным mech (мох), по аналогии: как Чехия и Чех - от чащ, а Польша - от полей, так Мех - от мшистой и болотистой местности(4).

С течением времени фабула легенды все более и более разрабатывалась. Основные же различия в многочисленных версиях этой легенды сводились к следующим. Были ли ее главные действующие лица потомками библейских персонажей - или нет? К примеру, в сочинениях жившего в X веке арабского путешественника Ибн-Фадлана упоминается легенда о происхождении русских от "Руса, сына Иафета и внука Ноя"… Сколько было братьев - один (Чех, по версии Козьмы Пражского)(5), двое (Чех и Лех, упоминаемые в чешском изводе легенды), трое (Чех, Лех и Рус, в соответствии с польским изводом) или даже больше? В датируемой XIV веком Далимиловой хронике, например, говорится о выходе из Хорватии вместе с Чехом шести его братьев - таким образом, в легенде появляется сакральное число семь, древняя индоевропейская символика которого явственно проявлялась в мифологии и ритуалах(6)… Кого из славянских братьев - Чеха или Леха - следует все же считать старшим? Откуда братья были родом (из Хорватии, Славонии, Иллирии, Македонии)(7)? Наконец, можно ли в принципе считать легендарные события подлинными - или нет? Интересно, что тенденция считать легендарные события и персонажей реально существовавшими сохраняла силу в течение довольно долгого времени. Осмысление же каждой из версий мифологемы (их приятие - или же, напротив, отторжение) практически постоянно менялось. К примеру, Михаил Васильевич Ломоносов не сомневался в реальности событий, описываемых легендой. Повествование о Чехе, Лехе и Русе было знакомо ему по сочинениям польских авторов, и в "Древней Российской истории" он писал о том, что "в половине шестого веку" Чех и Лех правили многочисленным славянским народом. Правда, персонаж по имени Рус вызывал у ученого недоверие, и он считал его вымышленным. В то же время в "Истории Российской" В. Н. Татищева напрямую говорится о вымысле: "Чехи и поляки вымыслили трех братьев: Чеха, Леха и Руса…" По мнению ученого, данная легенда представляла собой не более чем миф, затруднявший реальное восприятие исторических процессов.

 Окончательно же вера в историчность трех легендарных братьев-славян иссякла благодаря самому процессу развития исторической мысли, приведшему к демифологизации картины происхождения как славянства в целом, так и отдельных его ветвей.

 

Примечания

1. Разумеется, современные этимологи не склонны принимать подобные фантазии в расчет. Согласно М. В. Фасмеру, название города является производным от соответствующего гидронима, который, в свою очередь, связан с чешским и словацким существительным moskva (сырой хлеб (в зерне)), польским названием реки Mozgawa, а также литовским глаголом mazgoti (мыть, полоскать) и древнеиндийским majjati (погружается). Внутренняя форма названия российской столицы, таким образом, не отражает связь с именем библейского персонажа, но несет в себе идею влаги и мокроты.

2. Правда, в самой "Хронике" легендарный славянский первопредок называется Боемусом (Богемусом). Впоследствии это расхождение в именах объяснялось тем, что чешский анналист, в духе весьма типичного для своей эпохи этимологизирования, пытался таким образом объяснить смысл и происхождение топонима Богемия. Как говорится в "Хронике", соплеменники Боемуса так ответили ему на вопрос о названии земли, в которую они пришли поселиться: "Разве сможем мы найти лучшее и более подходящее название, чем по имени, которое ты, о отец, носишь: и если имя - Боемус, то пусть и страна будет названа Боемия…". Имя "Чех" в легенде впервые появляется, как полагают многие исследователи, лишь в XIV веке, в документе, известном сегодня как Далимилова хроника - автор его подписывался псевдонимом "Далимил".

3. Интересно отметить, что это последнее действующее лицо легенды упоминалось в гораздо меньшем числе исторических документов, чем двое старших братьев. Кроме того, как это будет показано далее, исследователи гораздо чаще полагали вымышленным персонажем именно Руса, не сомневаясь в исторической реальности Чеха и Леха.

4. Если семантическое возведение топонима Польша к сочетанию "полевая, равнинная страна" сомнений сегодня практически не вызывает, то, напротив, сближение имени собственного Чехия с cesca (чаща) и смысловая цепочка "чехи - лесные жители" (обитатели чащ) представляется в настоящее время весьма и весьма спорной. Более правдоподобной считается интерпретация существительного чех как уменьшительного от *cetьnikъ (член отряда) или же от *celjadinъ (слуга).

5. В таком случае собственное имя Лех, скорее всего, возникло в легенде из-за ошибочной интерпретации и осмысления социального статуса Чеха: он был "лех", что по-старочешски означало "шляхтич", "дворянин". Вот, к примеру, как завершается строчка одной из глав "Хроники" Далимила: "…лех, коего имя было Чех".

6. Вспомним хотя бы традиционных для русских сказок семерых братьев, семерых Симеонов и т. д.

7. Интересно, что в большинстве легенд о происхождении как славянства в целом, так и отдельных его ветвей славянские народы изображаются не исконными жителями занимаемых ими территорий, но позднейшими пришельцами. Скорее всего, представления о происхождении славян носили следы летописной традиции, основанной на толковании Библии: народы, в том числе и славяне, расселившиеся по земле после Вавилонского столпотворения…

 

Автор - кандидат филологических наук.


Далее читайте:

Аполлон КУЗЬМИН. Проблема происхождения славян. 27.04.2009

 

 

 

СЛАВЯНСТВО



Яндекс.Метрика

Славянство - форум славянских культур

Гл. редактор Лидия Сычева

Редактор Вячеслав Румянцев